• Приглашаем посетить наш сайт
    Соловьев (solovyev.lit-info.ru)
  • На ножах. Часть 4. Глава 7.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 4, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"

    Глава седьмая. Черная немочь

    На дворе уже по-осеннему стемнело и был час обеда, к которому Глафира Васильевна ждала Горданова, полулежа с книгой на небольшом диванчике пред сервированным и освещенным двумя жирандолями столом.

    Горданов вошел и тихо снял свое верхнее платье. Глафира взглянула на его прояснившееся лицо и в ту же минуту поняла, что Павел Николаевич обдумал свое положение, взвесил все pro и contra и решился не замечать ее первенства и господства, и она его за это похвалила.

    "Умный человек! - мелькнуло в ее голове. - Что хотите, а с таким человеком все легче делается, чем с межеумком", - и она ласково позвала Горданова к столу, усердно его угощала и даже обмолвилась с ним на "ты".

    - Кушай хорошенько, - сказала она, - на хлеб, на соль умные люди не дуются. Знаешь пословицу: губа толще, брюхо тоньше, - а ты и так не жирен. Ешь вот эту штучку, - угощала она, подвигая Горданову фрикасе из маленьких пичужек, - я это нарочно для тебя заказала, зная, что это твое любимое.

    Горданов тоже уразумел, что Глафира поняла его и одобрила, и ласкает как покорившегося ребенка. Он уразумел и то, что этой покорностью он еще раз капитулировал, но он уже решился довершить в смирении свою "борьбу за существование" и не стоял ни за что.

    - Вот видишь ли, Павел, как только ты вырвался от дураков и побыл час один сам с собою, у тебя даже вид сделался умней, - заговорила Бодростина, оставшись одна с Гордановым за десертом. - Теперь я опять на тебя надеюсь и полагаюсь.

    - А то ты уже было перестала и надеяться?

    - Я даже отчаялась. . - - . -

    - Я не понимал твоих требований и только, но я буду рад, если ты мне теперь расскажешь, чем ты мною недовольна? Ведь ты мною недовольна?

    - Да.

    - За что?

    - Спроси свою совесть! - отвечала, глядя на носок своей туфли, Глафира. Горданов просиял; он услышал в этих словах укоризну ревности и, тихо встав со своего места, подошел к Глафире и, наклонясь, поцеловал ее лежавшую на коленях руку.

    Она этому не мешала.

    - Глафира! - позвал Горданов. Ответа не было.

    - Глафира! Радость моя! Мое счастье, откликнись же!.. дай мне услышать твое слово!

    - Радость твоя не Глафира.

    - Нет? Что ты сказала? Разве не ты моя радость?

    - Нет.

    - Нет? Так скажи же мне прямо, Глафира; ты можешь что-нибудь сказать прямо?

    - Что за вопрос! Разумеется, я вам могу и смею все говорить прямо.

    - Без шуток?

    - Спрашивай и увидишь.

    - Ты хочешь быть моей женой?

    - Н... н... ну, а как тебе это кажется?

    - Мне кажется, что нет. Что ты на это скажешь?

    - Ничего.

    - Это разве ответ?

    - Разумеется, и самый искренний... Я не знаю, что ты для меня сделаешь. Горданов сел у ее ног и, взяв в свои руки руку Глафиры, прошептал, глядя ей в глаза:

    - А если я сделаю все... тогда?

    - Тогда?.. Я тоже сделаю все.

    - То есть что же именно ты сделаешь?

    - Все, что будет в моих силах.

    - Ты будешь тогда моею женой? Глафира наклонила молча голову.

    - Что же это значит: да или нет?

    - Да, и это может случиться, - уронила она улыбаясь. - Может случиться!.. Здесь случай не должен иметь места!

    - Он имеет место повсюду.

    - Где нет воли.

    - И где она есть.

    - Это вздор.

    - Это высшая правда.

    - Высшая?.. В каком это смысле: в чрезвычайном, может быть, в сверхъестественном?

    - Может быть.

    - Скажи, пожалуйста, ясней! Мы не ребята, чтобы сверхъестественностями заниматься. Кто может тебе помешать быть моею женой, когда мы покончим с Бодростиным?

    - Тc!.. Тише!

    - Ничего: мы здесь одни. Ну говори: кто, кто?

    - Почем я знаю, что и кто? Да и к чему ты хочешь слов? Она положила ему на лоб свою руку и, поправляя пальцем набежавший вперед локон волос, прошептала:

    - Да... вот мы и одни... "какое счастье: ночь и мы одни". Чьи это стихи?

    - Фета; но не в этом дело, а говори мне прямо, кто и что может мешать тебе выйти за меня замуж, когда не будет твоего мужа?

    - Тcс!

    Глафира быстро откинулась назад к спинке дивана и сказала:

    - Ты глуп, если позволяешь себе так часто повторять это слово.

    - Но мы одни.

    - Одни!.. Во сне не бредь о том, чем занят, - кикимора услышит.

    - Я не боюсь кикиморы; я не суевер.

    - Ну, так я суеверка и прошу не говорить со мной иначе как с суеверкой.

    - Ага, ты меня отводишь от прямого ответа; но это тебе не удастся.

    - Отчего же? - И Глафира тихо улыбнулась.

    - Оттого, что я не такой вздорный человек, чтобы меня можно было втравить в спор о вере или безверии, о Боге или о демоне: верь или не верь в них, - мне это все равно, но отвечай мне ясно и положительно: кто и что тебе может помешать быть моею женой, когда... когда Бодростина не будет в живых.

    - Совесть: я никогда не захочу расстроивать чужого счастья.

    - Чьего счастья? Что за вздор.

    - Счастья бедной Лары.

    - Ты лжешь; ты знаешь, что я не думаю на ней жениться и не женюсь.

    - А, жаль, она глупа и будет верною женой.

    - Мне это все равно, ты не заговоришь меня ни Ларой и ничем на свете; дай мне ответ, что может помешать тебе быть моею женой; и тогда я отстану!.. А, а! ты молчишь, ты не знаешь, куда еще увильнуть! Так знай же, что я знаю, кто и что тебе может помешать! Ты любишь! Ты поймана! Ты любишь не меня, а Подозе...

    Но Глафира быстрым движением руки захватила ему рот и воскликнула:

    - Вы забываетесь, Горданов!

    - Да, да, ты можешь делать все, что тебе угодно, но это тебе не поможет, я дал себе слово добиться ответа, кто и что может тебе помешать быть моею женой, и я этого добьюсь. Более: я это проник и почти уже всего добился; твое смущение мне сказало, кто...

    - Кто?.. Кто?.. Кто?.. - перебила его речь, проникшаяся вдруг внезапным беспокойством, Глафира. - Ты проникся. . ты добился...

    И с этими словами она вдруг сделала порывистое движение вперед и, стукнув три раза кряду похолодевшими белыми пальцами в жаркий лоб Горданова, прошептала:

    - А кто помешал тебе убить того, кого ты сейчас назвал? Горданов молчал.

    - Что же ты молчишь?

    - Что же говорить? Его спас "тик и так"; это редкостнейший случай.

    - Редкостный случай? Случай?.. Случай стал между твоею рукой и его беззащитною грудью?..

    - Да, "тик и так".

    - Да, "тик и так"; это случай? - шептала Бодростина. - Много вы знаете со своим "тик и так".

    - А что же, по-твоему, его спасло?

    - Я это знаю.

    - Так скажи.

    - Изволь: уйди-ка вон туда, за ту перегородку, в посмотри в угол.

    - Что же я там увижу?

    - Не знаю; посмотри, что-нибудь увидишь. Горданов встал и, заглянув за дверь в полутемную комнату, в которую слабый свет чуть падал через резную кайму ореховой перегородки, сказал:

    - Что же там смотреть? платье да тень.

    - Что такое: как платье да тень?

    - Там платье.

    - Какое платье? Там вовсе нет никакого платья. Там образ, и я хотела указать на образ.

    - А я там вижу платье, зеленое женское платье. Бодростина побледнела.

    - Ты его видишь и теперь? - спросила она падающим и прерывающимся голосом.

    Горданов опять посмотрел и, ответив наскоро: "нет, теперь не вижу", схватил одну жирандоль и вышел с нею в темную комнату.

    Угол был пуст, и сверху его на Горданова глядел благой, успокоивающий лик Спасителя. Горданов постоял и затем, возвратясь, сказал, что действительно угол пуст и платья никакого нет.

    - Я знаю, знаю, знаю, - прошептала в ответ ему Бодростина, которая сидела, снова прислонясь к спинке дивана, и, глядя вдаль прищуренными глазами тихо обирала ветку винограда.

    Но вдруг, сорвав устами последнюю ягоду с виноградной кисти, она сверкнула на Павла Николаевича гневным взглядом и, заметив его покушение о чем-то ее спросить, простонала:

    - Молчи, пожалуйста, молчи! - И с этим нервно кинула ему в лицо оборванную кисть и, упав лицом и грудью на подушку дивана, тихо, но неудержимо зарыдала.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 4, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"
    © 2000- NIV