• Приглашаем посетить наш сайт
    Плещеев (plescheev.lit-info.ru)
  • На ножах. Часть 6. Глава 1.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 6, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25 26
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"

    * ЧАСТЬ ШЕСТАЯ *

    ЧЕРЕЗ КРАЙ

    Глава первая. Вести о Горданове

    Была вторая половина октября. Поля, запорошенные пушистым снежком, скрипели после долгой растопки и глядели весело.

    Из окон маленького домика синтянинского хутора было видно все пространство, отделяющее хутор от бодростинской усадьбы. Вечером, в один из сухих и погожих дней, обитатели хуторка были осчастливлены посещением, которое их очень удивило: к ним приехал старик Бодростин.

    Михаил Андреевич вздумал навестить старого генерала в его несчастии, каковым имел основание считать его внезапную и непрошеную отставку, но Бодростин сам показался и хозяевам, и бывшему у них на этот раз Форову гораздо несчастнее генерала. Бедным, запоздавшим на свете русским вольтерьянцем, очевидно, совсем овладела шарлатанская клика его жены, и Бодростин плясал под ее дудку: он более получаса читал пред Синтяниной похвальное слово Глафире Васильевне, расточал всякие похвалы ее уму и сердцу; укорял себя за несправедливости к ней в прошедшем и благоговейно изумлялся могучим силам спиритского учения, сделавшего Глафиру столь образцовонравственною, что равной ей теперь как бы и не было на свете. Правда, он, по старой привычке, позволял себе слегка подтрунивать над ее "общениями" с духами, которые после ее знакомства с Алланом Кардеком избрали ее своим органом для передачи смертным их бессмертных откровений, но при всем том видел несомненное чудо в происшедшем в Глафире нравственном перевороте и слегка кичился ее новыми знакомствами в светском круге, которого он прежде убегал, но который все-таки был ему более по кости и по нраву, чем тот, откуда он восхитил себе жену, пленясь ее красотой и особенным, в то время довольно любопытным, жанром.

    Киченье Бодростина слегка задело плебейские черты характера Синтянина, и он ядовито заметил, что ни в чем произошедшем с Глафирой чуда не видит и ничему не удивляется, ибо Глафире Васильевне прошли годы искать в жизни только одних удовольствий, а названным Бодростиным почтенным дамам-аристократкам вообще нечего делать и они от скуки рады пристать ко всему, что с виду нравственно и дает какую-нибудь возможность докукой морали заглушить голос совести, тревожимый старыми грехами.

    Старики поспорили, и генерал, задетый за живое значением, какое Бодростин придавал дамам светского круга, а может быть, и еще чем-нибудь иным, так расходился, что удивил свою жену, объявясь вдруг таким яростным врагом завезенного Бодростиной спиритизма, каким он не был даже по отношению к нигилизму, привезенному некогда Висленевым. Синтянин удивил жену еще и тем, что он в споре с Бодростиным обнаружил начитанность, которую приобрел, проведя год своей болезни за чтением духовных книг, и помощию которой забил вольтерьянца в угол, откуда тот освободился лишь, представив самое веское, по его мнению, доказательство благого влияния своей жены на "растленные души погибающих людей".

    - Вы ведь, например, конечно, знаете Горданова, - сказал Бодростин, - и знаете его ум и находчивость?

    - Да-с, имею-с это-с удовольствие-с, - отвечал генерал со своими "с", что выражало уже высокую степень раздражения.

    - Да, я знаю, что вы его знаете, и даже знаю, что вы его не любите, - продолжал Бодростин, - и я его сам немножко не люблю, но и немножко люблю. Я не люблю его нравственности, но люблю его за неутомимую энергию и за смелость и реальность; такие люди нам нужны; но я, конечно, не одобряю всех его нравственных качеств и поступков, особенно против Подозерова... Его жена... ну да... что делать: кто Богу не грешен, царю не виноват; но пусть уж, что стряслось, то пусть бы и было. Поволочился и довольно. Имел успех, ну и оставь ее; но сбить молоденькую бабочку совсем с толку, рассорить ее и заставить расстаться с мужем, подвергнуть ее всем тягостям фальшивого положения в обществе, где она имела свое место, - я этого не одобряю...

    - Горданов-с закоренелый-с негодяй-с, - отвечал, засверкав своими белыми глазами, генерал Синтянин.

    - И против этого я, пожалуй, не возражаю: он немножко уж слишком реальная натура.

    - Я бы его расстрелял, а потом бы-с повесил-с, а потом бы...

    - Что же бы потом еще сделали? Расстреляли или повесили, уж и конец, более уже ничего не сделаете, а вот моя Глафира его гораздо злее расказнила: она совершила над ним нравственную казнь, вывернула пред ним его совесть и заставила отречься от самого себя и со скрежетом зубовным оторвать от себя то, что было мило. Короче, она одним своим письмом обратила его на путь истинный. Да-с, полагаю, что и всякий должен признать здесь силу.

    Эффект, произведенный этою новостью, был чрезвычайный: генерал, жена его, майор и отец Евангел безмолвствовали и ждали пояснения с очевидным страхом. Бодростин им рассказывал, что обращенный на правую стезю Горданов возгнушался своего безнравственного поведения и в порыве покаяния оставил бедную Лару, сам упрашивая ее вернуться к ее законным обязанностям.

    Повествователь остановился, слушатели безмолвствовали.

    Бодростин продолжал. Он рассказал, что Лара versa des larmes ameres {Горько плакала (фр.).}, однако же оказалась упорною, и Горданов был вынужден оставить ее за границей, а сам возвратился на днях один в свою деревушку, где и живет затворником, оплакивая свои заблуждения и ошибки.

    Когда Бодростин кончил, присутствовавшие продолжали хранить молчание.

    Это показалось Михаилу Андреевичу так неловко, что, ни к кому исключительно не относясь, спросил:

    - Что же вы, господа, на все это скажете?

    Но он не скоро дождался ответа, и то, как слушатели отозвались на его вопрос, не могло показаться ему удовлетворительным. Майор Форов, первый из выслушавших эту повесть гордановского обращения, встал с места и, презрительно плюнув, отошел к окну. Бодростин повторил ему свой вопрос, но получил в ответ одно коротенькое: "наплевать". Потом, сожалительно закачав головой, поднялся и молча направился в сторону Евангел. Бодростин и его спросил, но священник лишь развел руками и сказал:

    - Это по-нашему называется: укравши Часовник, "услыши Господи правду мою" воспевать. Этак не идет-с.

    Бодростин перевел вопрошающий взгляд на генерала, но тот сейчас же встал и, закурив трубку, проговорил:

    - Тут всего интереснее только то: зачем все это делается с такой помпой?

    - Какая же помпа, mon cher Иван Демьяныч? В чем тут помпа? Я не его партизан, но... il faut avoir un peu d indulgence pour lui {Нужно быть немного снисходительным к нему (фр.).}.

    Но на это слово из-за стола быстро встала Синтянина и, вся негодующая, твердо произнесла:

    - Нет никакого снисхождения человеку, который имел дух так поступить с женщиной.

    - Сжечь его? - пошутил Бодростин. - А? сжечь? Аутодафе, с раздуваньем дамскими опахалами?

    Но шутка вышла не у места: блуждавшая по лицу Синтяниной тень смущения исчезла, и Александра Ивановна, уставив свой прямой взгляд в лицо Бодростина, проговорила:

    - Я удивляюсь вам, Михаил Андреевич, как вы, несомненно образованный человек, находите удобным говорить в таком тоне при женщине о другой женщине и еще вдобавок о моей знакомой, более... о моем друге... да, прошу вас знать, что я считаю бедную Лару моим другом, и если вы будете иметь случай, то прошу вас не отказать мне в одолжении, где только будет удобно говорить, что Лара мой самый близкий, самый искренний друг, что я ее люблю нежнейшим образом и сострадаю всею душой ее положению. Я как нельзя более сочувствую ее упрямству и... употреблю все мои усилия быть ей полезною.

    Несмотря на большой светский навык, Бодростин плохо отшутился и уехал крайне недовольный тем, что он в этом визите вышел как бы неловким подсыльным вестовщиком, в каковой должности его признала Синтянина своим поручением трубить о ее дружбе и сочувствии ко всеми покинутой Ларе.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 6, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17 18
    19 20 21 22 23 24 25 26
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"
    © 2000- NIV