• Приглашаем посетить наш сайт
    Кантемир (kantemir.lit-info.ru)
  • Cлова на букву "P"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Список лучших слов

     Кол-во Слово
    1PAN
    2PANDORA
    1PANE
    5PAPA
    14PAR
    4PARDON
    1PARFAIT
    15PARIS
    1PAROLE
    1PART
    30PAS
    1PASSER
    3PASSIVE
    5PAUL
    9PECTORIS
    1PELE
    3PENDANT
    4PENSE
    8PER
    1PERLE
    1PERSPECTIVE
    1PETER
    1PETERSBOURG
    6PETIT
    3PETITE
    1PEU
    1PIE
    1PIERRE
    1PIGEON
    5PINCE
    1PIQUE
    2PIS
    1PLACE
    8PLAISIR
    2PLAIT
    1PLATEAU
    2PLATER
    1PLATO
    1PLUME
    8PLUS
    1PNEUMONIA
    2POD
    1POETICAL
    1POI
    9POINT
    2POL
    2POLITESSE
    6POLIZEI
    1POOR
    1POPE
    1POPINJAY
    1PORT
    1PORTA
    3PORTE
    2POSSIBLE
    15POST
    8POSTE
    2POT
    6POTPOURRI
    23POUR
    2PRATER
    3PREFERENCE
    1PRESSURE
    25PRETRE
    4PRIE
    2PRIMITIVE
    2PRINCE
    1PRIORI
    17PRO
    1PROBABLE
    1PROCESS
    1PROF
    1PROFESSION
    2PROFESSOR
    1PROGNOSIS
    3PROMENADE
    14PROPOS
    1PSYCHE
    11PUBLIQUE
    1PUP

    Несколько случайно найденных страниц

    по слову POST

    1. Русский демократ в Польше
    Входимость: 1. Размер: 36кб.
    Часть текста: советник Иван Фомич Самбурский, про которого и пойдет моя речь. Его позабыли, и история о нем умалчивает, а он был человек замечательный и, по моему мнению, даже исторический. Самбурский был малоросс и имел репутацию человека необыкновенного ума и способностей, а также отличался честностью и непреклонностью убеждений. Тогда еще на службе такими людьми иногда дорожили, и если не всегда, то хоть изредка о них вспоминали и думали, что без них нехорошо, что они нужны. Притом же Иван Фомич был невообразимо деловит: буквально не было занятия, к которому он был бы неспособен и, взявшись за которое, оказался бы не на своем месте. О честности же, разумеется, и говорить нечего - на одних комиссионерах и интендантах миллион мог нажить, а он ничего не наживал и для всех воров был неодолим. Всякую хитрость провидит и округлит. Это было известно, и потому при назначении Ивана Фомича в директора канцелярии при Дибиче ему было положено двойное жалованье. Обязанности директора канцелярии были очень большие и чрезвычайно разносторонние. По взятии Варшавы, тут сосредоточивалась и военная, и гражданская переписка по всему Царству Польскому; он должен был восстановить русское правление вместо революционного; привести в известность статьи доходов и образовать правильный приход и обращение финансов. Вообще требовалось организовать дело, которое после военного разгрома представляло обыкновенный в таких случаях хаос. Это труд огромный и почтенный, но неблагодарный. Он требует человека свыше обыкновенных способностей и поглощает его всего; а между тем деятельность его не видна и остается почти незамечаемою, так сказать, черною работою, вроде уборки чего-то в тылу. Нынче, может быть, это еще лучше, потому что теперь о тыле располагают совсем иначе, но тогда вся слава и честь почиталась быть на виду - впереди, в опасности. В тылу тогда, бывало,...
    2. Письма. Щебальскому П.К. 7 октября 1871 г.
    Входимость: 1. Размер: 13кб.
    Часть текста: вначале домолвок к недомолвкам Мещерского, а потом начал сам собираться в Москву (и скоро приеду). Мещ<ерский> давно, то есть месяца два, говорил при мне с Ф. Тютчевым о Вашем труде по истории Екатерины и о неудачах, Вами встреченных, для окончательного посвящения себя этой достойной Вас работе. Сожалели об этом все, кто тут случились, и пошла речь о том, что Вам, кажется, можно бы не покидать дела и совершить его на положении свободного художника, то есть без тех казенных пособий, которых Вы искали. Не помню: не был ли тут и Гр. Данилевский, но кажется, что нет. Говорили много, конечно всё с сочувствием к Вам, и я, как человек простой, просто и молвил, что все-де сочувствия этому человеку слышать приятно, но укорять его за нежелание взяться за работу на правах вольного мастера не следует, потому что Петр Карлович этого сделать не может. А почему не может — про то опять пошли речи, в коих я еще раз наблюдал, как трудно вельблуду лезть сквозь игольное ухо. Удивлялись не тому, что права свободного художника были бы неудобны при добыче материалов, а тому, что «неужто-де Щеб<альский> не может посвятить этому труду каких-нибудь два, три года, чтобы потом разом» , и пр., и пр. Я их удивил, что, мол, вероятно, не может. — А ведь это, — говорят, — пустяки. — Да как же, — я говорю, — не пустяки, когда будь у него наготове пятнадцать — двадцать тысяч, и он бы, конечно, охотно отдался этому труду. Тут взахались, а Тютчев меня поддержал, что боже-де мой: неужто же у нас и такого содействия человеку не найдется? А я говорю, что этого содействия надо не промеж нас искать, где Голь, Шмоль да К°, а вот если бы Владимир Петрович довел об этом до ведома государя-наследника да там бы поштудировал... Мещерский взогрелся и, оборотись ко мне, отвечал: —...
    3. Некуда. Книга 3. Глава 23.
    Входимость: 2. Размер: 10кб.
    Часть текста: совершенно спокойна. Пообедали вместе; Розанов попросил позволения отдохнуть в кабинете Вязмитинова. Был серый час; Лиза сидела в уголке дивана; Евгения Петровна скорыми шагами ходила из угла в угол комнаты, потом остановилась у фортепиано, села и, взяв два полные аккорда, запела «Плач Ярославны», к которому сама очень удачно подобрала голос и музыку. — Спой еще раз, — тихо попросила Лиза, когда смолкли последние звуки. Евгения Петровна взяла аккорд и опять запела; Я быстрей лесной голубки По Дунаю полечу, И рукав бобровой шубки Я в Каяле обмочу; Князю милому предстану И на теле на больном Окровавленную рану Оботру тем рукавом. Песня опять кончилась, а Лиза оставалась под ее влиянием, погруженною в глубокую думу. — Где летаешь? — спросила, целуя в лоб, Евгения Петровна. Лиза слегка вздохнула. Над дверью заднего хода послышался звонок, потом шушуканье в девичьей, потом медленное шлепанье Абрамовниных башмаков, и, наконец, в темную залу предстала сама старуха, осведомляясь, где доктор? — Спит, — отвечала Женни. — Спит — не чует, кто дома...
    4. Письма. Терновскому Ф.А. 23 мая 1883 г.
    Входимость: 1. Размер: 8кб.
    Часть текста: работы на месте . Бог знает, увидишь ли еще что-либо подходящее, а между тем пропутешествуешь немало и без пользы, а купанье в море мне всегда приносило пользу, да и работается в этих тихих купальных городах прекрасно. А потому я все прежние затеи отложил и еду в Аренсбург, на остров Эзель. Это все там в три раза дешевле и в несчетное число удобнее Киева, а мне хочется работать на месте: я, что называется, «забрался работой», так что надо много удобств, чтобы переработать то, за что взялся к осени. Таков, полагаю, и будет мой адрес с 5-го июня: Остр<ов> Эзель, г. Аренсбург, до требования (post restante). Напишите мне свой адрес из Крыма. Тем я задавать не мастер, но две у меня <есть?>: 1) «Молот на разбитие камня веры» — его стиль и дух, вероятность происхождения этого сочинения по его филологическим признакам и т. п., или 2) «Разнохарактерность религиозного сектанства великорусского и малороссийского». То и другое может быть написано при небольшом количестве подручных книг; и то и другое, несомненно, было бы очень интересно и нашло бы себе место без хлопот. Но я в истории не знаток и как могу Вам давать в ней советы или...
    5. На ножах. Часть 5. Глава 1.
    Входимость: 1. Размер: 10кб.
    Часть текста: корреспондировал с небольшим, но удобным и хорошо меблированным отделением маленького Hotel de Maroc в rue de Seine {Отель "Марокко" на улице Сены (фр.).}, где обитала Глафира Васильевна, и наверху, двумя этажами выше над нею, местился в крошечной мансарде Иосаф Платонович Висленев. Формы постоянных сношений этих двух ложементов разнообразны и многоразличны, но по характеру их было ясно, что Париж играет, а Петербург пляшет под звуки волшебной флейты. Писал ли из Петербурга в Париж Михаил Андреевич Бодростин или Горданов, или, вероятно многими позабытый, счастливый чухонец Генрих Ропшин, все выходило одно и то же: резкие и шутливые, даже полунасмешливые письма Бодростина, короткие и загадочные рапорты Горданова и точные донесения Ропшина, - все это были материалы, при помощи которых Глафира Васильевна подготовляла постановку последней драмы, которую она сочинила для своего бенефиса, сама расписав в ней роли. Все шло к тому, что надо было три раза хлопнуть в ладоши и занавес взовьется, и пред зрителем совершится акт хитрого и далеко рассчитанного злодейства без наказания порока и без торжества правды. Всеобщее нетерпение по ту и по другую сторону завесы давно тихо шепчет слово "пора" и, наконец, это слово громко произносится самим гением всей истории, Глафирой. В самом деле ей пора восторжествовать и ...

    © 2000- NIV