• Приглашаем посетить наш сайт
    Кржижановский (krzhizhanovskiy.lit-info.ru)
  • Cлова на букву "I"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Список лучших слов

     Кол-во Слово
    1IAN
    2IBID
    4IBIDEM
    9ICH
    1IDA
    1IDEAL
    7IDEM
    1IDIOT
    2IMPOSSIBLE
    5INCOGNITO
    1INDEPENDENCE
    1INDULGENCE
    1INF
    1INNOCENCE
    1INSUPPORTABLE
    1INTELLIGENCE
    1IRA
    1ISLE
    16IST

    Несколько случайно найденных страниц

    по слову ICH

    1. Обойденные. Часть 2. Глава 1.
    Входимость: 3. Размер: 19кб.
    Часть текста: ретроградами. В романе этом не будет ни уездных учителей, открывающих дешевые библиотеки для безграмотного народа, ни мужей, выдающих субсидии любовникам своих сбежавших жен, ни гвоздевых постелей, на которых как-то умеют спать образцовые люди, ни самодуров-отцов, специально занимающихся угнетением гениальных детей. Все это уже описано, описывается и, вероятно, еще всему этому пока не конец. Еще на днях новая книжка одного периодического журнала вынесла на свет повесть, где снова действует такой организм , который материнское молоко чуть не отравило, который чуть не запороли в училище, но который все-таки выкарабкался, открыл библиотеку и сейчас поскорее поседел, стал топить горе в водке и дал себе зарок не носить новых сапог, а всегда с заплатками. Благородный организм этот развивает женщин, говорит самые ехидные речи и все-таки сознает, что он пришел в свет не вовремя, что даже и при нем у знакомого этому организму лакея насекомые все-таки могут отъесть голову . Таковы были его речи. Ни уездного учителя с библиотекой для безграмотного народа, ни седого в тридцать лет женского развивателя, ни образцового бессребреника, словом - ни одного гражданского героя здесь не будет; а будут люди со слабостями, люди дурного воспитания . И потому кто хочет слушать что-нибудь про тиранов или про героев, тому лучше далее не читать этого романа; а кто и за сим не утратит желания продолжать чтение, такого читателя я должен просить о небольшом внимании к маленькому человечку, о котором я непременно должен здесь кое-что порассказать. Самый проницательный из моих читателей будет тот, который отгадает, что выступающий маленький человечек есть не кто...
    2. Островитяне. Глава 3.
    Входимость: 2. Размер: 17кб.
    Часть текста: и чуть только ступил на берег, как хлынул азартнейший холодный ливень; ветер неистово засвистал и понесся вдоль линий; крупные капли били как градины; душ был необыкновенный. Я бросился бежать,, как поспевали ноги, словно ребенок, преследуемый страшными привидениями, и, влетев на свой подъезд, совсем было сбил с ног спрятавшихся здесь от дождя двух молоденьких девочек. Обе они были мокрехоньки и робко жались у стенки. На обеих на них были коричневые люстриновые платьица и черные переднички с лифами и гофрированными черными же обшивками. Поверх платьица на одной из девочек, черномазенькой и востролиценькой брюнеточке, была надета пестрая шерстяная тальмочка, а на другой, которую я не успел разглядеть сначала, длинная черная тальма из легкого дамского полусукна. На голове первой девочки была швейцарская соломенная шляпа с хорошенькими цветами и широкой коричневой лентой, а на второй почти такая же шляпа из серого кастора с одною черной бархаткой по тулье и без всякой другой отделки. У обеих на руках висели зеленые шерстяные мешочки, в которых сквозь взмокшую материю ясно обрисовывались корешки книг и пинали. — Бедные две девочки, как тут приютились у нас на подъезде!— сказал я, представляясь в виде Язона мутным очам добродетельнейшей в мире чухонки Эрнестины Крестьяновны, исправлявшей в моей одинокой квартире должность кухарки и камердинера и называвшей, в силу многочисленности лежавших на ней обязанностей, свое единственное лицо собирательным именем: прислуги. — О мейн гот! дас ист шреклих! 1 — заговорила моя «прислуга». — Да,— говорю,— позвать бы их к нам, Эрнестина Крестьяновна, чтоб не простудились они там стоючи мокрые на сквозном ветру. — О ja, ja! Gott bewahr! 2 — залепетала «прислуга» и побежала на лестницу. — Ну сто?— начала она, появляясь через минуту назад с растопыренными руками и с неописанным смущением на лице: — один как совсем коцит, а другой совсем не...
    3. Детские годы. Глава 29.
    Входимость: 1. Размер: 7кб.
    Часть текста: входит бес, и я ненавижу всех, кто может то, чего я не могу... Это низко, но что с этим делать, когда я не могу! Я им завидую, что они дошли до того, что один пишет: «Gnaedige Frau», 1 a другая, утешаясь, отвечает: «Ich sehe, Sie haben sich in Allem sehr vervollkommnet». 2 Христя произнесла обе эти немецкие фразы с напыщенною декламациею, с какою говорят немецкие пасторы и актеры, и, нетерпеливо топнув ногой, докончила: — А я родом не така! Да, я не такая, я этого не могу: я оторвала от сердца все, что могла оторвать; а что не могу, так не могу. Отказаться можно, а перестать любить нельзя, когда любится. — Это правда. — Ага! вот то-то и есть, что правда! А любишь, так никак себя и не усмиришь. — Да и не усмиряйте. — Да я и не стану. О, вы мне поверьте!— добавила Христя, неожиданно улыбнувшись и протягивая мне руку: — вы непременно будете несчастный человек, да что же!— это и прекрасно. Я рассмеялся. — Да, так,— продолжала Христя.— Да и о чем хлопотать: все равно и они несчастны. Они прекрасные люди, только немножко трусы: им все Erwägung 3 снится, а все это вздор; мы будем смелее, и пусть нас не уважают. Не правда ли?...
    4. Островитяне. Глава 8.
    Входимость: 1. Размер: 25кб.
    Часть текста: продолжал усердствовать. Он даже до того увлекся своей внимательностью, что в присутствии всех солидных немцев и самого пастора Абеля начал окончательно, объявлять себя человеком русским и отдавать тонкое предпочтение всему русскому. Никогда не изобличая особенного знакомства с русской историей и геральдикой, Шульц вдруг заговорил о Строгановых, о госте Петре Строганове и немце Даниле Эйлофе, восставших за Шуйского против царика Тушинского. Тут в этих речах было все: и желание бортоваться борт о борт с фамилией Строгановых, и похвала Эйлофу, «немцу греческой веры», и похвала самой вере греческой, и готовность Шульца во всем сделаться вторым Эйлофом. От старых дней Шульц перешел и к настоящему времени. — Что ж,— говорил он с мягчайшею скромностью.— У нас, в России, теперь, особенно при нынешнем государе, житье людям самое лучшее, как в чужих краях. От вопросов столь крупной, так сказать, государственной важности дело точно в том же направлении доходило и до частностей: Шульц начал хвалить нашу общественную жизнь, наш Петербург с его каналами, мостами и дворцами. Кто-то похвалил Берлин. — Помилуйте!— вступился Шульц.— Ну что там за Берлин! воробью летом напиться негде; а ведь у нас, ведь это я, ей-богу, не знаю — ведь это Венеция! — Да и лед в мае плавает,— подсказал Истомин. Шульц рассмеялся и ударил Истомина товарищески по плечу. В это время кто-то заговорил о театрах; какие театры в Берлине и в Вене; вспомнили о Янаушек и о Газе. — Что ж Газе! Ну, что ж такое Газе!— восклицал с кислою миною Фридрих Фридрихович поклонникам немецкого Гаррика.— Видел-с я и Газе и Дависона, а уж я не говорю об этом черте, об Ольридже... но... но, я спрашиваю вас... ну что же это такое? Конечно, там в Отелло он хорош, ну ни слова — хорош; но ведь это... ведь это все-таки не то же, например, что наш Василий Васильевич, который везде и во всем артист. На лицах немцев выразилось общее недоумение и даже перепуг. Один недоумевающий немец, остолбеневший с куском говядины...
    5. Железная воля. Глава 4.
    Входимость: 1. Размер: 9кб.
    Часть текста: городской цилиндрической шляпе и широчайшем клеенчатом плаще, на пуговице которого у воротника висел на шнурке большой дождевой зонтик. Лицо этого незнакомца я в первую минуту не рассмотрел, но, признаться, чуть не обругал его за то, что он едва не сшиб меня дверью с ног. Но что меня удивило и заставило обратить на него особенное внимание — это то, что он не вышел в отворенную им дверь, как я мог этого ожидать, а напротив, снова возвратился назад и начал преспокойно шагать из угла в угол по отвратительной, пустой комнате, едва-едва освещенной сильно оплывшею сальною свечою. Я обратился к нему с вопросом: не знает ли он, где здесь на этой станции помещается смотритель или какой-нибудь другой жив-человек. — Ich verstehe gar nichts russisch 1 ,— отвечал незнакомец. Я заговорил с ним по-немецки. Он, видимо, обрадовался звукам родного языка и отвечал, что смотрителя нет, что он был, да давно куда-то ушел. — А вы, вероятно, ждете здесь лошадей? — О! да, я жду лошадей. — И неужто лошадей нет? — Не знаю, право, я не получаю. — Да вы спрашивали? — Нет, я не умею говорить по-русски. — Ни слова? — Да, «можно», «не можно», «таможно», «подрожно»... — пролепетал он, высыпав, очевидно, весь словарь своих познаний.— Скажут «можно» — я еду, «не можно»— не еду, «подрожно» — я дам подрожно, вот и все. Батюшки мои, думаю себе: вот антик-то! и начинаю его осматривать... Что за наряд!.. Сапоги обыкновенные, но из них из-за голенищ выходят длиннейшие красные шерстяные...

    © 2000- NIV