• Приглашаем посетить наш сайт
    Хлебников (hlebnikov.lit-info.ru)
  • Cлово "ЯСНЕТЬ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ЯСНЕЙ, ЯСНЕЛ, ЯСНЕЕТ

    1. На ножах. Часть 4. Глава 16.
    Входимость: 2. Размер: 9кб.
    2. Обойденные. Часть 2. Глава 4.
    Входимость: 1. Размер: 10кб.
    3. На ножах. Часть 4. Глава 7.
    Входимость: 1. Размер: 9кб.
    4. На ножах. Часть 3. Глава 18.
    Входимость: 1. Размер: 10кб.
    5. На краю света. Глава 5.
    Входимость: 1. Размер: 22кб.
    6. Пустоплясы
    Входимость: 1. Размер: 25кб.
    7. Аннинский Л.А. Несломленный. Глава 6.
    Входимость: 1. Размер: 42кб.
    8. Соборяне. Часть 1. Глава 6.
    Входимость: 1. Размер: 11кб.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. На ножах. Часть 4. Глава 16.
    Входимость: 2. Размер: 9кб.
    Часть текста: и не могло кончиться иначе как браком. По крайней мере так решил после бессонной ночи честный Подозеров; так же казалось и не спавшей всю эту ночь своенравной Ларисе. Подозеров, поворачивая с насупленными бровями свои подушки под головой, рассуждал: "Эта бедная девушка, если в нее всмотреться поближе... самое несчастное существо в мире. Оно просто никто... человек без прошлого! Как она все это мне сказала? Именно как дитя, в душе которого рождается неведомо что, совсем новое и необъяснимое никаким прошлым... С ней нельзя обходиться как со взрослым человеком: ее нужно жалеть и беречь... особенно... теперь, когда этот мерзавец ее так уронил... Но кто же станет теперь жалеть и беречь? Я должен на ней жениться, хотя и не чувствую к тому теперь любовного влечения. Да и не все ли мне равно: люблю ли я ее страстной любовью, или не люблю? Я, правда, не Печорин, но я равнодушен к жизни. Я вникал в нее, изучал ее и убедился, что вся она пустяки, вся не стоит хлопот и забот... Все, что я встречал и видел, все это тлен, суета и злоба; мне надоело далее все это рассматривать. Я слишком поздно узнал женщину, которая не есть злоба и суета, и тлен, и эта женщина взяла надо мной какое-то старшинство... и мне приятна эта власть ее надо мной; но кто сама эта женщина? Жертва. В ее жертве ее прелесть, ее обаяние, и ее совершенство в громадности любви ее... любви без критики, без анализа..." И в памяти Подозерова пронеслась вся его беседа в хуторной рощице с Синтяниной, и с каждым вспомянутым словом этой беседы все ближе и ближе, ясней и ясней являлась пред ним генеральша, с ее логикой простой, нехитростной любви. "Великий Господи! Насколько вся эта христианская простота и покорность выше, прекраснее и сильнее всего, что я видел...
    2. Обойденные. Часть 2. Глава 4.
    Входимость: 1. Размер: 10кб.
    Часть текста: - начал он, только входя в комнату. - А что? - спросила Анна Михайловна, перелистывая с нетерпением повесть. - И повести вам не прислал? - Верно, у него у самого ее нет. Не скоро доходит за границу. Илья Макарович заходил по комнате и все дмухал сердито носом. - Читали вы повесть? - спросила Анна Михайловна. - Читал, как же не прочесть? Читал. - Хороша? - Хорошую написал повесть. - Ну, и слава богу. - Денег он пропасть зарабатывает какую! - Еще раз слава богу. - А что, он вам пишет? - Пишет,- медленно проговорила Анна Михайловна. Илья Макарович опять задмухал. - Водчонки пропустить хотите? - спросила Анна Михайловна, не подымая глаз от книги. - Нет, черт с ней! Чаишки разве; так от скуки - могу. Анна Михайловна позвонила. Подали самовар. - Вы на меня не в претензии? - спросила она Илью Макаровича. - За что? - Что я при вас читаю. - Сделайте милость! - Скучно без них ужасно,- сказала Анна Михайловна, обваривая чай. - И чего они там сидят? - Для Даши. Илья Макарович опять задмухал. - Знаете, что я подозреваю? - сказал он.- Это у него все теперь эти идеи в голове бродят. - Попали пальцем в небо. Илья Макарович хотел употребить дипломатическую, успокоительную хитрость и очень сконфузился, что она не удалась. - А вот что, Анна Михайловна! - сказал он, пройдясь несколько раз по комнате и снова остановясь перед хозяйкой, сидевшей за чайным столом над раскрытою книгою журнала. - Что, Илья Макарович? Художник долго смотрел ей в глаза и, наконец, с добродушнейшей улыбкой произнес: - Махну-ка я, Анна Михайловна, в Италию. - Это же ради каких благ? - Еще раз перед старостью...
    3. На ножах. Часть 4. Глава 7.
    Входимость: 1. Размер: 9кб.
    Часть текста: хотите, а с таким человеком все легче делается, чем с межеумком", - и она ласково позвала Горданова к столу, усердно его угощала и даже обмолвилась с ним на "ты". - Кушай хорошенько, - сказала она, - на хлеб, на соль умные люди не дуются. Знаешь пословицу: губа толще, брюхо тоньше, - а ты и так не жирен. Ешь вот эту штучку, - угощала она, подвигая Горданову фрикасе из маленьких пичужек, - я это нарочно для тебя заказала, зная, что это твое любимое. Горданов тоже уразумел, что Глафира поняла его и одобрила, и ласкает как покорившегося ребенка. Он уразумел и то, что этой покорностью он еще раз капитулировал, но он уже решился довершить в смирении свою "борьбу за существование" и не стоял ни за что. - Вот видишь ли, Павел, как только ты вырвался от дураков и побыл час один сам с собою, у тебя даже вид сделался умней, - заговорила Бодростина, оставшись одна с Гордановым за десертом. - Теперь я опять на тебя надеюсь и полагаюсь. - А то ты уже было перестала и надеяться? - Я даже отчаялась. . - - . - - Я не понимал твоих требований и только, но я буду рад, если ты мне теперь расскажешь, чем ты мною недовольна? Ведь ты мною недовольна? - Да. - За что? - Спроси свою совесть! - отвечала, глядя на носок своей туфли, Глафира. Горданов просиял; он услышал в этих словах укоризну ревности и, тихо встав со своего места, подошел к Глафире и, наклонясь, поцеловал ее лежавшую на коленях руку. Она этому не мешала. - Глафира! - позвал Горданов. Ответа не было. - Глафира! Радость моя! Мое счастье, откликнись же!.. дай мне услышать твое слово! - Радость твоя не Глафира. - Нет? Что ты сказала? Разве не ты моя радость? - Нет. - Нет? Так скажи же мне прямо, Глафира; ты можешь что-нибудь сказать прямо? - Что за вопрос!...
    4. На ножах. Часть 3. Глава 18.
    Входимость: 1. Размер: 10кб.
    Часть текста: говорите! И с этим он спрыгнул с извозчика и подбежал к жене. - Чего ты, моя дурочка, перепугалась? Пустое дело: спрос и больше ничего... Я скоро вернусь... и башмаки тебе принесу. Катерина Астафьевна ничего не могла проговорить и только манила его к себе ближе и ближе, и когда майор придвинулся к ней и стал на колесо тележки ногой, она обняла левою рукой его голову, а правою схватила его руку, прижала ее к своим запекшимся губам и вдруг погнулась и упала совсем на его сторону. - Вот еще горе! Ей сделалось дурно! Фу, какая гадость! - сказал майор Синтяниной и, оборотясь к квартальному, проговорил гораздо громче: - Прошу вас дать воды моей жене, ей дурно! - Я не обязан. - Что? - крикнул азартно Форов, - вы врете! Вы обязаны дать больному помощь! - и тотчас же, оборотясь к двум проходящим солдатам, сказал: - Ребята, скачите в первый двор и вынесите скорей стакан воды: с майор- шей обморок! Солдатики оба бросились бегом и скоро возвратились с ковшом воды. Синтянина стала мочить Катерине Астафьевне голову и прыскать ей лицо, а майор снова обратился к квартальному, который в это время сошел с дрожек и стоял у него за спиной. - Вас бы надо по-старому поучить вашим...
    5. На краю света. Глава 5.
    Входимость: 1. Размер: 22кб.
    Часть текста: и беседа добрая. Скажи же мне: не знаешь ли ты, как нам научить вере вот этих инородцев, которых ты все под свою защиту берешь? — А учить надо, владыко, учить, да от доброго жития пример им показать. — Да где же мы с тобою их будем учить? — Не знаю, владыко; к ним бы надо с научением идти. — То-то и есть. — Да, учить надо, владыко; и утром сеять семя, и вечером не давать отдыха руке,— всё сеять. — Хорошо говоришь,— отчего же ты так не делаешь? — Освободи, владыко, не спрашивай. — Нет уж, расскажи. — А требуешь рассказать, так поясни: зачем мне туда идти? — Учить и крестить. — Учить?— учить-то, владыко, неспособно. — Отчего? враг, что ли, не дает? — Не-ет! что враг,— велика ли он для крещеного человека особа: его одним пальчиком перекрести, он и сгинет; а вражки мешают,— вот беда! — Что это за вражки? — А вот куцые одетели, отцы благодетели, приказные, чиновные, с приписью подьячие. — Эти, стало быть, самого врага сильней? — Как же можно: сей род, знаешь, ничем не изымается, даже ни молитвою, ни постом. — Ну, так надо, значит, просто крестить, как все крестят. — Крестить... — проговорил за мною Кириак, и — вдруг замолчал и улыбнулся. — Что же? продолжай. Улыбка сошла с губ Кириака, и он с серьезною и даже суровою миной добавил: —...

    © 2000- NIV