• Приглашаем посетить наш сайт
    Мережковский (merezhkovskiy.lit-info.ru)
  • Cлово "ЯНТАРЬ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ЯНТАРЯ, ЯНТАРЕМ, ЯНТАРИ, ЯНТАРЕЙ

    1. Островитяне. Глава 27.
    Входимость: 3. Размер: 17кб.
    2. На ножах. Часть 5. Глава 1.
    Входимость: 3. Размер: 10кб.
    3. На ножах. Часть 4. Глава 11.
    Входимость: 3. Размер: 7кб.
    4. На ножах. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 1. Размер: 18кб.
    5. Старинные психопаты. Эпопея о Вишневском и его сродниках. Глава 5.
    Входимость: 1. Размер: 6кб.
    6. Смех и горе. Главы 80-84.
    Входимость: 1. Размер: 20кб.
    7. Старые годы в селе Плодомасове. Очерк 2. Глава 10.
    Входимость: 1. Размер: 5кб.
    8. Жизнь Николая Лескова. Часть 4. Глава 3.
    Входимость: 1. Размер: 25кб.
    9. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 1. Глава 20.
    Входимость: 1. Размер: 18кб.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Островитяне. Глава 27.
    Входимость: 3. Размер: 17кб.
    Часть текста: Дай ты мне, мой друг, немножко булочки. — Мамочка, невозможно вам, голубчик, булочки!— отвечала Ида. — Ну, с булавочную головку дай. — Ну стоит ли, мама, с булавочную головку? — Стоит, мама моя, стоит,— отвечала старушка, называя дочь своей матерью. Ида будто не слыхала и начинала про себя читать или работать. — Ну что ж, и бог с тобой,— говорила старушка.— Я все, бывало, видела во сне, как тебя носила, что ты меня кормишь,— а ты не хочешь, ну и бог с тобой; стало быть, это неправда. Ида не выдерживала и давала матери кусочек с гороховину. — Да я не хочу из твоих рук,— хитрила старушка.— Что ты мне не веришь! Я не дитя. Ты дай мне, я и сама отломлю. Ида знала, чем это кончится, но подавала матери ломтик, и Софья Карловна скоро, скоро выколупывала дрожащими пальцами мякиш, совала его себе в рот и, махая руками, шептала: «убери! убери поскорей, убери, а то сестра придет!» День ото дня старушка все более и более уподоблялась младенцу невинному и по-прежнему все хитрила с Идой, подговариваясь то под кофе, то под бисквиты, которые она будто видела во сне. — Мама, вам этого не снилось,— отвечала Ида. — Как не снилось! Вот новости! Как это не снилось? — Не снилось, мама, не снилось, потому что вам этого невозможно. — Да! невозможно, а все-таки снится,— отвечала, обижаясь и отстаивая...
    2. На ножах. Часть 5. Глава 1.
    Входимость: 3. Размер: 10кб.
    Часть текста: Бельэтаж большого дома на Литейной, где жили Михаил Андреевич Бодростин и Павел Николаевич Горданов, почти ежедневно корреспондировал с небольшим, но удобным и хорошо меблированным отделением маленького Hotel de Maroc в rue de Seine {Отель "Марокко" на улице Сены (фр.).}, где обитала Глафира Васильевна, и наверху, двумя этажами выше над нею, местился в крошечной мансарде Иосаф Платонович Висленев. Формы постоянных сношений этих двух ложементов разнообразны и многоразличны, но по характеру их было ясно, что Париж играет, а Петербург пляшет под звуки волшебной флейты. Писал ли из Петербурга в Париж Михаил Андреевич Бодростин или Горданов, или, вероятно многими позабытый, счастливый чухонец Генрих Ропшин, все выходило одно и то же: резкие и шутливые, даже полунасмешливые письма Бодростина, короткие и загадочные рапорты Горданова и точные донесения Ропшина, - все это были материалы, при помощи которых Глафира Васильевна подготовляла постановку последней драмы, которую она сочинила для своего бенефиса, сама расписав в ней роли. Все шло к тому, что надо было три раза хлопнуть в ладоши и занавес взовьется, и пред зрителем совершится акт хитрого и далеко рассчитанного злодейства без наказания порока и без торжества правды. Всеобщее нетерпение по ту...
    3. На ножах. Часть 4. Глава 11.
    Входимость: 3. Размер: 7кб.
    Часть текста: быстрым движением отбросила от себя обвившие ее руки Горданова и, погрозив ему с улыбкой пальцем, подавила пуговку электрического звонка и сама отошла и стала против зеркала. Приказав вошедшему на этот зов слуге подать себе счет, Глафира добавила: - Возьмите, кстати, у барина письмо и опустите его тотчас в ящик. Слуга ответил: - Слушаю-с. И, взяв из рук Горданова письмо к Ларе, безмолвно удалился. Глафира спокойно начала укладывать собственноручно различные мелочи своего дорожного багажа, посоветовав заняться тем же и Горданову. Затем Бодростина посмотрела поданный ей счет, заплатила деньги и, велев выносить вещи, стала надевать пред зеркалом черную касторовую шляпу с длинным вуалем. Горданов снарядился и, став сзади ее с дорожной сумкой через плечо, он смотрел на нее сухо и сурово. Глафире все это было видно в зеркале, и она спросила его: - О чем ты задумался? - Я думаю о том, где у иных женщин та женская чувствительность, о которой болтают поэты? - А некоторые женщины ее берегут. - Берегут? гм! Для кого же они ее берегут? - Для избранных. - Для нескольких? - Да, понемножку. Ведь ты и многие учили женщин, что всякая исключительная привязанность порабощает свободу, а кто же большой друг свободы, как не мы, несчастные порабощенные вами создания? Идем, однако: ...
    4. На ножах. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 1. Размер: 18кб.
    Часть текста: сахарцу, где подбавить перцу, и все это тонко, мягко, деликатно, тщательно храня и оберегая болезненное авторское самолюбие Иосафа Платоновича. - Я тебя не учу, - говорил он Висленеву, - и ты потому, пожалуйста, не обижайся; я знаю, что у тебя есть свой талант, но у меня есть своя опытность, и я по опыту тебе говорю: здесь посоли, а здесь посахари. Висленев слушался, и произведение его принимало характер все более лютый, а Горданов еще уснащал его прибавками и перестановками и все напирал на известный ему "ихний вкус". Со времени смешения языков в их нигилистической секте, вместе с потерей сознания о том, что честно и что бесчестно, утрачено было и всякое определенное понятие о том, кто их друзья и кто их враги. Принципы растеряны, враги гораздо ревностнее стоят за то, за что хотели ратовать их друзья; земельный надел народа, равноправие всех и каждого пред лицом закона, свобода совести и слова, - все это уже отстаивают враги, и спорить приходится разве только "о бревне, упавшем и никого не убившем", а между тем враги нужны, и притом не те враги, которые действительно враждебны честным стремлениям к равноправию и свободе, а они, какие-то неведомые мифические враги, преступлений которых нигде нет, и которые просто называются они. Против этих мифических их ведется война, пишутся пасквили, делаются доносы, с ними чувствуют бесповоротный разрыв и намерены по гроб жизни с ними не соглашаться. Во имя этих мифических их заиграл на Висленеве и Горданов. Он говорил ему, как надо приспособиться, чтобы допекать их, так чтобы они чувствовали; но как ни осторожно Горданов подходил с своими указаниями к Висленеву, последнего все-таки неприятно задевало, что его учат, и он даже по поводу указаний Горданова на их вкус и права отвечал: - Ну, и довольно, ты мне скажи, на какой вкус, и этого с меня и довольно, а я уже знаю как потрафить. И он потрафлял: статья, поправлявшаяся в течение ночи, к утру становилась змея и василиска злее, но приходил Горданов,...
    5. Старинные психопаты. Эпопея о Вишневском и его сродниках. Глава 5.
    Входимость: 1. Размер: 6кб.
    Часть текста: по-своему любил, и во всяком случае уверял, будто очень ее «уважает». — Если кто сделает что-нибудь против меня, — говорил он, — то это я еще, пожалуй, могу простить, но если бы кто-нибудь только помыслил вслух сделать что-нибудь к обиде Степаниды Васильевны, то кто бы он ни был, я везде его достану, и сам царь Иван Васильевич не выдумал такой казни, какою я расказню грубияна бесценной жены моей. Все это знали и знали тоже, что Степан Иванович не шутит и что говорит, то и выполнит, и потому никому и в голову не приходило обнаружить хоть малейший признак неповиновения или ослушания Степаниде Васильевне. Но не все одинаково разумели такую ревнивую заботу Вишневского о жене, и между тем как один приписывал ее безмерной его к ней нежности — другие усматривали в этом хитрость, которая и в самом деле, была в значительной мере доступна хохлацкой натуре Вишневского. Думали, что он «нагонял страх» всем за жену более для того, чтобы ее требования к услаждению его жизни любовью крепостных одалисок не встречали ни малейшего противоречия, так как всякое самомалейшее ослушание ей он наказал бы так, что царь Иван Васильевич во гробе бы содрогнулся. Впрочем, было это так или иначе, с положительностию сказать невозможно, но есть положительные рассказы, что, крайне развращенный и до жестокости бесцеремонный в своих мимоходных делах, Степан Иванович любил вносить своеобычную поэзию в свои отношения с одалисками, избранными для него на вкус его первой султанши. И он умел достигать этого без всякого принуждения своей натуры, в которой обнаруживалось в этих случаях нечто нежное и чувствительное. Он, подобно Дон-Жуану, мог похвалиться, что не только не оскорблял молодые существа грубостию, но даже «никогда не обольщал с холодностью бесстрастной». Нет, он приезжал в дом жены, где ее любовь...

    © 2000- NIV