• Приглашаем посетить наш сайт
    Цветаева (tsvetaeva.lit-info.ru)
  • Cлово "ЛЮБИТЬ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ЛЮБЛЮ, ЛЮБИЛ, ЛЮБИЛА, ЛЮБИТ

    1. Обойденные. Часть 3. Глава 7.
    Входимость: 24.
    2. На ножах. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 23.
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 22.
    4. Некуда. Книга 1. Глава 19.
    Входимость: 21.
    5. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Приложение.
    Входимость: 21.
    6. На ножах. Часть 1. Глава 11.
    Входимость: 20.
    7. Еврей в России
    Входимость: 19.
    8. Обойденные. Часть 2. Глава 11.
    Входимость: 19.
    9. На ножах. Часть 3. Глава 5.
    Входимость: 18.
    10. Жизнь Николая Лескова. Часть 6. Глава 5.
    Входимость: 18.
    11. Пагубники
    Входимость: 18.
    12. Обойденные. Часть 2. Глава 8.
    Входимость: 17.
    13. Кадетский монастырь
    Входимость: 16.
    14. По поводу "Крейцеровой сонаты"
    Входимость: 15.
    15. Детские годы. Глава 29.
    Входимость: 15.
    16. Гора. Египетская повесть. Глава 29.
    Входимость: 14.
    17. Островитяне. Глава 19.
    Входимость: 14.
    18. Соборяне. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 14.
    19. Путимец. Из апокрифических рассказов о Гоголе.
    Входимость: 14.
    20. На ножах. Часть 3. Глава 15.
    Входимость: 13.
    21. Обойденные. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 13.
    22. Обойденные. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 13.
    23. Белый орел
    Входимость: 12.
    24. Обойденные. Часть 1. Глава 8.
    Входимость: 12.
    25. На ножах. Часть 4. Глава 16.
    Входимость: 12.
    26. Жизнь Николая Лескова. Часть 6. Глава 8.
    Входимость: 12.
    27. Павлин. Глава 14.
    Входимость: 11.
    28. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 11.
    29. Умершее сословие
    Входимость: 11.
    30. Ракушанский меламед
    Входимость: 11.
    31. Геральдический туман
    Входимость: 11.
    32. Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине
    Входимость: 11.
    33. Некуда. Книга 2. Глава 25.
    Входимость: 10.
    34. Жизнь Николая Лескова. Часть 5. Глава 1.
    Входимость: 10.
    35. Расточитель. Действие 4.
    Входимость: 10.
    36. На ножах. Часть 2. Глава 12.
    Входимость: 10.
    37. На ножах. Часть 3. Глава 3.
    Входимость: 10.
    38. Житие одной бабы. Часть 2. Глава 1
    Входимость: 10.
    39. Мелочи архиерейской жизни. Глава 13.
    Входимость: 9.
    40. На ножах
    Входимость: 9.
    41. На ножах. Часть 5. Глава 26.
    Входимость: 9.
    42. Некуда. Книга 3. Глава 13.
    Входимость: 9.
    43. Расточитель. Действие 2.
    Входимость: 9.
    44. Островитяне. Глава 8.
    Входимость: 9.
    45. Некуда. Книга 2. Глава 26.
    Входимость: 9.
    46. Обойденные. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 9.
    47. На ножах. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 8.
    48. Житие одной бабы. Часть 2. Глава 4
    Входимость: 8.
    49. Островитяне. Глава 13.
    Входимость: 8.
    50. М.Горький. Н.С.Лесков
    Входимость: 8.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Обойденные. Часть 3. Глава 7.
    Входимость: 24. Размер: 15кб.
    Часть текста: было ей утешения: художник сам не мог опомниться от печальной вести и все сводил разговор на то, что "сгорело созданьице милое! подсекла его судьбенка". Анна Михайловна, впрочем, и не искала сторонних утешений. - Не беспокойтесь обо мне, Илья Макарыч, ничего со мною не сделается,- отвечала она волновавшемуся художнику.- От горя люди, к несчастью, не умирают. Только Анне Анисимовне она часто с тревогою сообщала свои сновидения, в которых являлась Дора. - Видела ее, мою крошку, будто она одна, босая, моя голубочка, сидит на полу в пустой церкви...- рассказывала, тоскуя, Анна Михайловна. - Душенька ее...- сочувственно начинала бедная девушка. - И эти ручки, эти свои маленькие ручонки ко мне протягивает.. Ах ты, боже мой! Боже мой! - перебивала в отчаянии Анна Михайловна, и обе начинали плакать вместе. Через три дня после получения печальных известий из Ниццы, Анне Михайловне подали большое письмо Даши, отданное покойницей m-me Бюжар за два дня до своей смерти. Анну Михайловну несколько изумило это письмо умершего автора; она поспешно разорвала конверт и вынула из него пять мелко исписанных листов почтовой бумаги. "Сестра! Пишу к тебе с того света,- начинала Даша.- Живя на земле, я давно не в силах была говорить с тобою по-прежнему, то есть я не могла говорить с тобой откровенно. В первый раз в жизни я изменила себе, отмалчивалась, робела. Теперь исповедуюсь тебе, моя душка, во всем. Пусть будет надо мной твоя воля и твой суд милосердый. Мой мир прошел ...
    2. На ножах. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 23. Размер: 21кб.
    Часть текста: - начала она после паузы, - и более не вижу пред вами никаких рожнов, от которых бы надо бежать. Служба без неприятностей никому не обходится, на это уж надо быть готовым, и честный человек, если он будет себя выдерживать, в конце концов, всегда выиграет; а в вас, я вижу, нет совсем выдержки, цепкости нет! - Как во всех русских людях. - Не во всех, люди дурных намерений в наше время очень цепки и выдержанны, а вот добрые люди, как вы, у нас на наше горе кипятятся и дают всякой дряни перевес над собою. - Это правда. - Так надо исправиться, а не сдаваться без боя. Я женщина, но я, признаюсь вам, такой уступчивости не понимаю. Вы человек умный, честный, сердечный, чуткий, но вы фантазер. Не нужно забывать, что свет не нами начался, не нами и кончится: il faut prendre le monde comme il est {Нужно принимать свет таким, как он есть (фр.).}. - Поверьте, я, может быть, меньше всех на свете думаю о переделке мира. Скажу вам более: мне так опостылели все эти направления и настроения, что я не вспоминаю о них иначе как с омерзением. - Верю. - У меня нет никаких пристрастий и я не раб никаких партий: я уважаю и люблю всех искренних и честных людей на свете, лишь бы они желали счастия ближним и верили в то, о чем говорят. - Знаю; но вы виноваты не пред миром, а прежде всех пред...
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 22. Размер: 10кб.
    Часть текста: нет? - Я вам это говорю. Нестор Игнатьич молчал, и Даша молчала и дулась. - Ну, перестаньте дуть свои губки, Дора! Что вам рассказать? - Как вы любили первый раз в жизни. Долинский рассказал свою почти детскую любовь к какой-то киевской кузине. Дора слушала его, не сводя глаз, и когда он окончил, вздохнула и спросила: - Ну, а как вы любили на законном основании? Долинский рассказал ей в главных чертах и всю свою женатую жизнь. - Какая гадость! - прошептала Даша и, вздохнув еще раз, спросила: - Ну, а дальше что было? - А дальше вы все знаете. - Вы грустили? - Да. - Встретились с нами? - Да. - И счастливы? - И счастлив. Даша задумчиво покачала головкой. - Что? - спросил ее Долинский. - Так, ключ найден! - чуть слышно уронила Дора.- А как вы думаете,- начала она, помолчавши с минуту,- верно это так вообще, что хорошего нельзя не полюбить? - Что хорошее? Есть польская пословица, что не то хорошо, что - хорошо, а то хорошо, что кому нравится. - Я вам говорю, что хорошего нельзя не любить; ну, пожалуй, того, что нравится. - К чему же вы это говорите? - Ни к чему! К тому, что если встречается что-нибудь очень хорошее, так его возьмешь да и полюбишь, ну, понимаете, что ли? - Да... - Да, я думаю, что да. Произошла пауза, в течение которой Даша все думала, глядя в небо,...
    4. Некуда. Книга 1. Глава 19.
    Входимость: 21. Размер: 15кб.
    Часть текста: На господском дворе камергерши Меревой с самого начала сумерек люди сбивались с дороги: вместо парадного крыльца дома попадали в садовую калитку; идучи в мастерскую, заходили в конюшню; отправляясь к управительнице, попадали в избу скотницы. Такая пурга была, что свету божьего не видно. А между тем не держала эта пурга по своим углам меревскую дворню. Люди, вырядившись шутами, ходили толпою из флигеля во флигель, пили водочку, где таковая обреталась, плясали, шумели, веселились. Особенно потешал всех поваренок Ефимка, привязавший себе льняную бороду и устроивший из подушек аршинный горб, по которому его во всю мочь принимались колотить горничные девушки, как только он, по праву святочных обычаев, запускал свои руки за пазуху то турчанке, то цыганке, то богине в венце, вырезанном из старого штофного кокошника барышниной кормилицы. Словом, на меревском дворе были настоящие святки. Даже бахаревский садовник и птичница пришли сюда, несмотря на пургу, и тоже переходили за ряжеными из кухни в людскую, из людской в контору и так далее. — А у нас-то теперь, — говорила бахаревская птичница, — у нас скука пристрашенная... Прямо сказать, настоящая Сибирь, как есть Сибирь. Мы словно как в гробу живем. Окна в доме заперты, сугробов нанесло, что и не вылезешь: живем старые да кволые. Все-то наши в городе, и таково-то нам часом бывает скучно-скучно, а тут как еще псы-то ночью завоют, так инда даже будто как и жутко станет. Между тем как переряженные дворовые слонялись по меревскому двору, а серые облачные столбы сухого снега, вздымаясь, гуляли по полям и дорогам, сквозь померзлое окно в комнате Юстина Помады...
    5. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Приложение.
    Входимость: 21. Размер: 80кб.
    Часть текста: хроника князей Протозановых. Приложение. ПРИЛОЖЕНИЯ ЗАХУДАЛЫЙ РОД (ЧЕРНОВЫЕ ОТРЫВКИ ИЗ 3-й ЧАСТИ) ОДИН ИЗ МОГИКАН (Князь Кис-ме-квик) Очерк В нем были слабости, Была и добродетель: О первых знает всяк,— Последней бог свидетель. Эпитафия I Я не могу сказать о нем, что его «схоронили и позабыли», потому что он умер только вчера, а <позабыли его> гораздо ранее. Его свеча догорала тихо и одиноко, может быть и она немножко коптила, потому что на ней собралось немало нагара; но все-таки он досидел при ней до своей поздней ночи и видел все без очков и довольно ясно. Она погасла четыре дня тому назад в его небольшой оригинальной квартире, где он проводил свою оригинальную жизнь. Это было здесь, в Петербурге, которого он не только не любил, но даже ненавидел, а под конец даже и презирал и как бы в наказание за то осужден был провести здесь свои последние годы — годы упадка своих сил, значения и состояния, которые он растратил многоразличными способами. К последней поре у него оставалось только то, что теперь едва ли что-нибудь стоит: именно честь и независимость убеждений да те слабости, на которые намекает сочиненная мною ему эпитафия. А было время, и относительно весьма недавнее время, когда его очень знали и одни его очень любили, другие им хвастались, третьи его побаивались и не было никого, кто бы его не уважал... в душе. О, разумеется, только в душе! Но, однако, и так не было ни одного человека, который бы решился громко возражать против того, что князь Яков Львович Протозанов, или, как его в шутку звали, «князь Кис-ме-квик», самый добрый и благородный человек, какого только можно пожелать встретить. А он, по правде говоря, был человек довольно обыкновенный и ума не самого дальнего, но было в нем нечто такое, что делало его весьма милым,...

    © 2000- NIV