• Приглашаем посетить наш сайт
    Бестужев-Марлинский (bestuzhev-marlinskiy.lit-info.ru)
  • Cлово "ЛЮБИТЬ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ЛЮБЛЮ, ЛЮБИЛ, ЛЮБИЛА, ЛЮБИТ

    1. Обойденные. Часть 3. Глава 7.
    Входимость: 24.
    2. На ножах. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 23.
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 22.
    4. Некуда. Книга 1. Глава 19.
    Входимость: 21.
    5. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Приложение.
    Входимость: 21.
    6. На ножах. Часть 1. Глава 11.
    Входимость: 20.
    7. Еврей в России
    Входимость: 19.
    8. Обойденные. Часть 2. Глава 11.
    Входимость: 19.
    9. На ножах. Часть 3. Глава 5.
    Входимость: 18.
    10. Жизнь Николая Лескова. Часть 6. Глава 5.
    Входимость: 18.
    11. Пагубники
    Входимость: 18.
    12. Обойденные. Часть 2. Глава 8.
    Входимость: 17.
    13. Кадетский монастырь
    Входимость: 16.
    14. По поводу "Крейцеровой сонаты"
    Входимость: 15.
    15. Детские годы. Глава 29.
    Входимость: 15.
    16. Гора. Египетская повесть. Глава 29.
    Входимость: 14.
    17. Островитяне. Глава 19.
    Входимость: 14.
    18. Соборяне. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 14.
    19. Путимец. Из апокрифических рассказов о Гоголе.
    Входимость: 14.
    20. На ножах. Часть 3. Глава 15.
    Входимость: 13.
    21. Обойденные. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 13.
    22. Обойденные. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 13.
    23. Белый орел
    Входимость: 12.
    24. Обойденные. Часть 1. Глава 8.
    Входимость: 12.
    25. На ножах. Часть 4. Глава 16.
    Входимость: 12.
    26. Жизнь Николая Лескова. Часть 6. Глава 8.
    Входимость: 12.
    27. Павлин. Глава 14.
    Входимость: 11.
    28. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 11.
    29. Умершее сословие
    Входимость: 11.
    30. Ракушанский меламед
    Входимость: 11.
    31. Геральдический туман
    Входимость: 11.
    32. Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине
    Входимость: 11.
    33. Некуда. Книга 2. Глава 25.
    Входимость: 10.
    34. Жизнь Николая Лескова. Часть 5. Глава 1.
    Входимость: 10.
    35. Расточитель. Действие 4.
    Входимость: 10.
    36. На ножах. Часть 2. Глава 12.
    Входимость: 10.
    37. На ножах. Часть 3. Глава 3.
    Входимость: 10.
    38. Житие одной бабы. Часть 2. Глава 1
    Входимость: 10.
    39. Мелочи архиерейской жизни. Глава 13.
    Входимость: 9.
    40. На ножах
    Входимость: 9.
    41. На ножах. Часть 5. Глава 26.
    Входимость: 9.
    42. Некуда. Книга 3. Глава 13.
    Входимость: 9.
    43. Расточитель. Действие 2.
    Входимость: 9.
    44. Островитяне. Глава 8.
    Входимость: 9.
    45. Некуда. Книга 2. Глава 26.
    Входимость: 9.
    46. Обойденные. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 9.
    47. На ножах. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 8.
    48. Житие одной бабы. Часть 2. Глава 4
    Входимость: 8.
    49. Островитяне. Глава 13.
    Входимость: 8.
    50. М.Горький. Н.С.Лесков
    Входимость: 8.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Обойденные. Часть 3. Глава 7.
    Входимость: 24. Размер: 15кб.
    Часть текста: бедная девушка. - И эти ручки, эти свои маленькие ручонки ко мне протягивает.. Ах ты, боже мой! Боже мой! - перебивала в отчаянии Анна Михайловна, и обе начинали плакать вместе. Через три дня после получения печальных известий из Ниццы, Анне Михайловне подали большое письмо Даши, отданное покойницей m-me Бюжар за два дня до своей смерти. Анну Михайловну несколько изумило это письмо умершего автора; она поспешно разорвала конверт и вынула из него пять мелко исписанных листов почтовой бумаги. "Сестра! Пишу к тебе с того света,- начинала Даша.- Живя на земле, я давно не в силах была говорить с тобою по-прежнему, то есть я не могла говорить с тобой откровенно. В первый раз в жизни я изменила себе, отмалчивалась, робела. Теперь исповедуюсь тебе, моя душка, во всем. Пусть будет надо мной твоя воля и твой суд милосердый. Мой мир прошел предо мною полным, и я схожу в готовую могилу без всякого ропота. Совесть я уношу чистую. По моим нравственным понятиям, то есть понятиям, которые у меня были, я ничем не оскорбила ни людей, ни человечество, и ни в чем не прошу у них прощения. Но есть, голубчик-сестра, условия, которые плохо повинуются рассудку и заставляют нас страдать крепко, долго страдать, наперекор своей уверенности в собственной правоте. Одно такое условие давно стало между мною и тобою; оно поднималось, падало, опять поднималось, росло, росло, наконец, выросло во всю свою естественную или, если хочешь, во всю свою уродливую величину, и теперь, с моею смертью оно, слава богу, исчезает. Я говорю, Аня, о нашей любви к Долинскому... Пора это выговорить... Зачем мы его полюбили обе - я не разрешу себе точно так же, как не могла себе разрешить никогда, что такое мы в нем полюбили? Что...
    2. На ножах. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 23. Размер: 21кб.
    Часть текста: переговоры. Она начала с гостем без больших прелюдий и тоном дружбы и участия, довольно прямо спросила его, что за слухи носятся, будто он оставляет город. - Это совершенная правда, - отвечал Подозеров. - Можно спросить, что же этому за причина? - Причин, Александра Ивановна, целая область и, пожалуй, нет ни одной: это зависит от того, как кто захочет смотреть на дело. - А вы как на него смотрите? - Я? я просто устал. - От борьбы? - Нет, скорее, от муки. Мучился, мучился и устал. - Это, значит, что называется, не справился? - Как хотите называйте: нельзя против рожна прать. - Вы в самом деле имеете очень измученный вид. - Да; я не особенно хорошо себя чувствую. Синтянина вздохнула. - Я знаю только ваши служебные столкновения с губернатором, с Бодростиным, - начала она после паузы, - и более не вижу пред вами никаких рожнов, от которых бы надо бежать. Служба без неприятностей никому не обходится, на это уж надо быть готовым, и честный человек, если он будет себя выдерживать, в конце концов, всегда выиграет; а в вас, я вижу, нет совсем выдержки, цепкости нет! - Как во всех русских людях. - Не во всех, люди дурных намерений в наше время очень цепки и выдержанны, а вот добрые люди, как вы, у нас на наше горе кипятятся и дают всякой дряни перевес над собою. - Это правда. - Так надо исправиться, а не сдаваться без боя. Я женщина, но я, признаюсь вам, такой уступчивости не понимаю. Вы человек умный,...
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 22. Размер: 10кб.
    Часть текста: более не были, прогулки их снова ограничивались холмом над заливом. Всякий вечер они сидели на этом холмике, и всякий вечер им было так хорошо и приятно. Как ни коротки были между собой Дора и Долинский, но эти вызываемые Дорою рассказы о прошлом, раскрывая перед нею еще подробнее внутренний мир рассказчика, давали ее отношениям к нему новый, несколько еще более интимный характер. - Послушайте, Нестор Игнатьич! - сказала раз Даша, положив ему на плечо свою руку,- расскажите мне, мои милый, как вы любили и как вас любили? - Бог знает, что это вы выдумываете, Дора? - Так расскажите. Мне очень хочется найти ключ к вашей душевной болезни. - Забыл уж я, как я любил. - Э! Врете! - Право, забыл. - Забвенья нет. - Кто ж это вам сказал, что забвенья нет? - Я вам это говорю. Нестор Игнатьич молчал, и Даша молчала и дулась. - Ну, перестаньте дуть свои губки, Дора! Что вам рассказать? - Как вы любили первый раз в жизни. Долинский рассказал свою почти детскую любовь к какой-то киевской кузине. Дора слушала его, не сводя глаз, и когда он окончил, вздохнула и спросила: - Ну, а как вы любили на законном основании? Долинский рассказал ей в главных чертах и всю свою женатую жизнь. - Какая гадость! - прошептала Даша и, вздохнув еще раз, спросила: - Ну, а дальше что было? - А дальше вы все знаете. - Вы грустили? - Да. - Встретились с нами? - Да. - И счастливы? - И...
    4. Некуда. Книга 1. Глава 19.
    Входимость: 21. Размер: 15кб.
    Часть текста: конюшню; отправляясь к управительнице, попадали в избу скотницы. Такая пурга была, что свету божьего не видно. А между тем не держала эта пурга по своим углам меревскую дворню. Люди, вырядившись шутами, ходили толпою из флигеля во флигель, пили водочку, где таковая обреталась, плясали, шумели, веселились. Особенно потешал всех поваренок Ефимка, привязавший себе льняную бороду и устроивший из подушек аршинный горб, по которому его во всю мочь принимались колотить горничные девушки, как только он, по праву святочных обычаев, запускал свои руки за пазуху то турчанке, то цыганке, то богине в венце, вырезанном из старого штофного кокошника барышниной кормилицы. Словом, на меревском дворе были настоящие святки. Даже бахаревский садовник и птичница пришли сюда, несмотря на пургу, и тоже переходили за ряжеными из кухни в людскую, из людской в контору и так далее. — А у нас-то теперь, — говорила бахаревская птичница, — у нас скука пристрашенная... Прямо сказать, настоящая Сибирь, как есть Сибирь. Мы словно как в гробу живем. Окна в доме заперты, сугробов нанесло, что и не вылезешь: живем старые да кволые. Все-то наши в городе, и таково-то нам часом бывает скучно-скучно, а тут как еще псы-то ночью завоют, так инда даже будто как и жутко станет. Между тем как переряженные дворовые слонялись по меревскому двору, а серые облачные столбы сухого снега, вздымаясь, гуляли по полям и дорогам, сквозь померзлое окно...
    5. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Приложение.
    Входимость: 21. Размер: 80кб.
    Часть текста: дня тому назад в его небольшой оригинальной квартире, где он проводил свою оригинальную жизнь. Это было здесь, в Петербурге, которого он не только не любил, но даже ненавидел, а под конец даже и презирал и как бы в наказание за то осужден был провести здесь свои последние годы — годы упадка своих сил, значения и состояния, которые он растратил многоразличными способами. К последней поре у него оставалось только то, что теперь едва ли что-нибудь стоит: именно честь и независимость убеждений да те слабости, на которые намекает сочиненная мною ему эпитафия. А было время, и относительно весьма недавнее время, когда его очень знали и одни его очень любили, другие им хвастались, третьи его побаивались и не было никого, кто бы его не уважал... в душе. О, разумеется, только в душе! Но, однако, и так не было ни одного человека, который бы решился громко возражать против того, что князь Яков Львович Протозанов, или, как его в шутку звали, «князь Кис-ме-квик», самый добрый и благородный человек, какого только можно пожелать встретить. А он, по правде говоря, был человек довольно обыкновенный и ума не самого дальнего, но было в нем нечто такое, что делало его весьма милым, интересным и замечательным явлением в преходящей жизни. Он именно был явление , и сам смотрел на себя как на странное явление. Странного в нем было много, и, между прочим, то, что он не только понимал в совершенстве себя и свое время, но даже превосходно судил о том, чего не понимал вовсе. — Ma foi, 1 — говаривал он иногда,— я говорил так и вижу, что это так следовало; а по правде сказать вам, я об этом никогда не думал и сам этого не понимаю. Если бы он был так пуст, чтобы заниматься спиритизмом, он мог бы подозревать в себе медиумизм,...

    © 2000- NIV