• Приглашаем посетить наш сайт
    Успенский (uspenskiy.lit-info.ru)
  • Cлово "ИГНАТЬИЧ, ИГНАТЬИЧА"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ИГНАТЬИЧЕМ

    1. Обойденные. Часть 1. Глава 3.
    Входимость: 16.
    2. Обойденные. Часть 2. Глава 8.
    Входимость: 9.
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 7.
    4. Обойденные. Часть 1. Глава 8.
    Входимость: 7.
    5. Обойденные. Часть 2. Глава 10.
    Входимость: 6.
    6. Обойденные. Часть 2. Глава 5.
    Входимость: 5.
    7. Обойденные. Часть 3. Глава 6.
    Входимость: 4.
    8. Обойденные. Часть 1. Глава 7.
    Входимость: 4.
    9. Обойденные. Часть 3. Глава 11.
    Входимость: 4.
    10. Обойденные. Часть 3. Глава 1.
    Входимость: 3.
    11. Обойденные. Часть 1. Глава 5.
    Входимость: 3.
    12. Обойденные. Часть 1. Глава 12.
    Входимость: 2.
    13. Обойденные. Часть 1. Глава 17.
    Входимость: 2.
    14. Обойденные. Часть 2. Глава 7.
    Входимость: 2.
    15. Обойденные. Часть 1. Глава 6.
    Входимость: 2.
    16. Обойденные. Часть 1. Глава 4.
    Входимость: 1.
    17. Обойденные. Часть 1. Глава 16.
    Входимость: 1.
    18. Обойденные. Часть 1. Глава 15.
    Входимость: 1.
    19. Обойденные. Часть 1. Глава 11.
    Входимость: 1.
    20. Леди Макбет нашего уезда. Глава 10
    Входимость: 1.
    21. Обойденные. Часть 2. Глава 6.
    Входимость: 1.
    22. Обойденные. Часть 1. Глава 10.
    Входимость: 1.
    23. Обойденные. Часть 2. Глава 11.
    Входимость: 1.
    24. Обойденные. Часть 2. Глава 2.
    Входимость: 1.
    25. Обойденные. Часть 3. Глава 19.
    Входимость: 1.
    26. Обойденные. Часть 3. Глава 8.
    Входимость: 1.
    27. Обойденные. Часть 3. Глава 2.
    Входимость: 1.
    28. Обойденные. Часть 1. Глава 14.
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Обойденные. Часть 1. Глава 3.
    Входимость: 16. Размер: 58кб.
    Часть текста: разряду наших с детства забитых великорусских женщин, остающихся на целую жизнь безответными, сиротливыми детьми и молитвенницами за затолокший их мир божий. Игнатий Долинский неспособен был разбудить в своей безответно доброй жене ни смелости, ни воли, ни энергии. Выйдя замуж и рожая детей, она оставалась таким же сиротливым и бесхитростным ребенком, каким была в доме своего московского дяди и благодетеля. Жизнь в Киеве, на высоком Печерске, в нескольких шагах от златоверхой лавры, вечно полной богомольцами, стекающимися к родной святыне от запада, и севера, и моря, рельефнее всего выработала в характере Долинской одну черту, с детства спавшую в ней в зародыше. С каждым годом Ульяна Петровна Долинская становилась все религиознее; постилась все строже, молилась больше; скорбела о людской злобе и не выходила из церкви или от бедных. Нищие, странные и убогие были любимою средою Долинской, и в этой исключительной среде ее робкая и чистая душа старалась скрываться от мирских сует и треволнений. Деньги для Долинской никогда не имели никакой цены, а тут, отдаваясь с летами одной мысли о житье по слову божию, она стала даже с омерзением смотреть на всякое земное богатство. Ни одна монета не могла получаса пролежать в ее кармане, не...
    2. Обойденные. Часть 2. Глава 8.
    Входимость: 9. Размер: 32кб.
    Часть текста: всякое чувство и всякое душевное настроение способно переходить в скуку. Один недавно умерший русский писатель, владевший умом обаятельной глубины и светлости, человек, увлекавшийся безмерно и соединявший в себе крайнюю необузданность страстей с голубиною кротостью духа, восторженно утверждал, что для людей живых, для людей с искрой божией нет Semper idem, и что такие, живые люди, оставленные самим себе, никогда друг для друга не исчерпываются и не теряют великого жизненного интереса; остаются друг для друга вечно, так сказать, недочитанною любопытною книгою. От слова до слова я помнил всегда оригинальные, полные самого горячего поэтического вдохновения речи этого человека, хлеставшие бурными потоками в споре о всем известной старенькой книжке Saint-Pierre "Paul et Virginie" {Сен-Пьера "Поль и Виргиния" (франц.)}, и теперь, когда история событий доводит меня до этой главы романа, в ушах моих снова звучат эти пылкие речи смелого адвоката за право духа, и человек снова начинает мне представляться недочитанною книгою. Дорушка и слышать не хотела ни о каких знакомствах и ни о каких разнообразиях. Когда Долинский случайно познакомился где-то в cafe с братом Веры Александровны Онучиной, Кириллом, и когда Кирилл Александрович сделал Долинскому визит и потом еще навестил его два или три раза, Дорушка не то что дулась, не то чтобы тяготилась этим знакомством, но точно как будто боялась его, тревожилась, находила себя в каком-то неловком, непрямом положении. А Кирилл Онучин не был совсем же неприятный аристократ, ни демократический фат, ни лев, ни франт дурного тона. Это был человек самый скромный и вообще тип у нас довольно редкий. По происхождению, состоянию, а равно по тонкости и белизне кожи, сквозь которую видно было, как благородная кровь переливается в тоненьких, голубых жилках его висков, Кирилл Онучин был аристократ, но ни одного...
    3. Обойденные. Часть 2. Глава 9.
    Входимость: 7. Размер: 10кб.
    Часть текста: интимный характер. - Послушайте, Нестор Игнатьич! - сказала раз Даша, положив ему на плечо свою руку,- расскажите мне, мои милый, как вы любили и как вас любили? - Бог знает, что это вы выдумываете, Дора? - Так расскажите. Мне очень хочется найти ключ к вашей душевной болезни. - Забыл уж я, как я любил. - Э! Врете! - Право, забыл. - Забвенья нет. - Кто ж это вам сказал, что забвенья нет? - Я вам это говорю. Нестор Игнатьич молчал, и Даша молчала и дулась. - Ну, перестаньте дуть свои губки, Дора! Что вам рассказать? - Как вы любили первый раз в жизни. Долинский рассказал свою почти детскую любовь к какой-то киевской кузине. Дора слушала его, не сводя глаз, и когда он окончил, вздохнула и спросила: - Ну, а как вы любили на законном основании? Долинский рассказал ей в главных чертах и всю свою женатую жизнь. - Какая гадость! - прошептала Даша и, вздохнув еще раз, спросила: - Ну, а дальше что было? - А дальше вы все знаете. - Вы грустили? - Да. - Встретились с нами? - Да. - И счастливы? - И счастлив. Даша задумчиво покачала головкой. - Что? - спросил ее Долинский. - Так, ключ найден! - чуть слышно уронила Дора.- А как вы думаете,- начала она, помолчавши с минуту,- верно это так вообще, что хорошего нельзя не полюбить? - Что хорошее? Есть польская пословица, что не то хорошо, что - хорошо, а то хорошо, что кому нравится. - Я вам говорю, что хорошего нельзя не любить; ну, пожалуй, того, что нравится. - К чему же вы это говорите? - Ни к чему! К тому, что если встречается что-нибудь очень хорошее, так его возьмешь да и полюбишь, ну, понимаете, что...
    4. Обойденные. Часть 1. Глава 8.
    Входимость: 7. Размер: 34кб.
    Часть текста: дома. Постоянная внутренняя тревога и недовольство и собою, и всем окружающим совершенно его оставили в доме Анны Михайловны. Аккуратный, как часы, но необременительный, как несносная дисциплина, порядок в жизни его хозяек возвратил Долинского к своевременному труду, который сменялся своевременным отдыхом и возможными удовольствиями. Всякий день неизменно, в восемь часов утра, ему приносили в его комнату стакан кофе со свежею булкою; в два часа Дорушка звала его в столовую, где был приготовлен легкий завтрак, потом он проходил с Дорою (которой была необходима прогулка) от Владимирской до Адмиралтейства и назад; в пять часов садились за стол, в восемь пили вечерний чай и в двенадцать ровно расходились по своим комнатам. В неделю раза два Долинский с Дорой бывали в театре. Дни у них проходили за делом, но вечерами они не отказывали себе в роздыхе и некоторых удовольствиях. Жизнь шла живо, ровно, без скуки, без задержки. Пансионер совершенно привык к порядкам своего пансиона и удивлялся, как мог он жить иначе столько лет сряду! Со смертью своей благочестивой матери, Нестор Игнатьевич разлучился со стройной домашней жизнью. Жизнь у дяди, в которой поверх всего плавало и все застилало собою эгоистическое самовластие его тетки, оставила в нем одни тяжелые воспоминания. Воспоминания о семейной жизни с женою и тещею, уничтожившими своею требовательностью всякую его свободу и обращавшими его в раба жениной суетности и своекорыстия, были еще отвратительнее. С тех пор Нестор Игнатьевич вел студенческую жизнь в Латинском квартале Парижа, то есть жил бездомовником и отличался от прочих, истинных студентов только разве тем, что немножко чаще их просиживал вечера дома за книгою и реже таскался по ресторанам, кафе и балам...
    5. Обойденные. Часть 2. Глава 10.
    Входимость: 6. Размер: 14кб.
    Часть текста: ваши башмаки,- начал Нестор Игнатьич, когда, возвратясь, они присели на минутку в своем зальце. - Это зачем? - спросила серьезно Даша. - Покажите. Даша нетерпеливо сняла ногою башмак с другой ноги и, не сказав ни слова, выбросила его из-под платья. Тонкий летний башмак был сырехонек. Долинский взглянул на подошву, взял шляпу и вышел прежде, чем Дора успела его о чем-нибудь спросить. С выходом Долинского она не переменила ни места, ни положения и, опустив глаза, тихо посмотрела на свои покоившиеся на коленях ручки. Прошло около четверти часа, прежде чем Долинский вернулся со склянкой спирта и ласково сказал: - Ложитесь спать, Даша. - Что это вы принесли? - Спирт. Я его сейчас согрею, а вы им вытрите себе ноги. - Для чего это? - Так. Потому вытрите, что это так нужно. - Да чего вы боитесь? - Самой простой штуки, вашего милого здоровья. - Господи! В каком все строгом чине! - сказала, презрительно подернув плечами, Дора, слегка вспыхнула и, сделав недовольную гримаску, пошла в свою комнату. Долинский присел к столику с каким-то особенным тщанием и серьезностью, согрел на кофейной конфорке спирт, смешал его с уксусом, попробовал эту смесь на язык и постучался в Дашины двери. Ответа не было. Он постучался в другой раз - ответа тоже нет. - Даша? - крикнул он,- Дора! Дорушка! За дверями послышался звонкий хохот. Долинский подумал, что с Дашей истерика, и отворил ее двери. Дорушка была в постели. Укутавшись по самую шею одеялом, она весело смеялась над тревогою Долинского. Долинский надулся. - Разотрите себе ноги,- сказал он, подавая ей согретый им спирт. - Не стану. - Дорушка! - Не стану, не стану и не стану! Не хочу! Ну, вот не хочу! И она опять рассмеялась. Долинский поставил чашку со...

    © 2000- NIV