• Приглашаем посетить наш сайт
    Анненский (annenskiy.lit-info.ru)
  • Cлово "ЯВИВШИЙ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ЯВИВШЕЕ, ЯВИВШЕМУ, ЯВИВШИХ, ЯВИВШЕЙ

    1. Сибирские картинки 18 века. Глава 2.
    Входимость: 2. Размер: 4кб.
    2. Письма. Аксакову И.С. 16 ноября 1874 г.
    Входимость: 2. Размер: 6кб.
    3. На ножах. Часть 6. Глава 26.
    Входимость: 1. Размер: 15кб.
    4. На смерть M. H. Каткова
    Входимость: 1. Размер: 17кб.
    5. На ножах. Часть 5. Глава 30.
    Входимость: 1. Размер: 11кб.
    6. Обойденные. Часть 3. Глава 12.
    Входимость: 1. Размер: 11кб.
    7. Человек на часах
    Входимость: 1. Размер: 43кб.
    8. Чертогон
    Входимость: 1. Размер: 28кб.
    9. Жизнь Николая Лескова. Часть 6. Глава 3.
    Входимость: 1. Размер: 80кб.
    10. На краю света. Примечания.
    Входимость: 1. Размер: 33кб.
    11. Русский драматический театр в Петербурге
    Входимость: 1. Размер: 44кб.
    12. Житие одной бабы. Часть 1. Глава 8
    Входимость: 1. Размер: 14кб.
    13. Белый орел
    Входимость: 1. Размер: 49кб.
    14. Вдохновенные бродяги
    Входимость: 1. Размер: 77кб.
    15. Соборяне. Часть 3. Глава 9.
    Входимость: 1. Размер: 5кб.
    16. Борьба за преобладание
    Входимость: 1. Размер: 105кб.
    17. На ножах. Часть 6. Глава 13.
    Входимость: 1. Размер: 7кб.
    18. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 4.
    Входимость: 1. Размер: 13кб.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Сибирские картинки 18 века. Глава 2.
    Входимость: 2. Размер: 4кб.
    Часть текста: втрое . И многие так и сделали, а чрез это вышло, что раскольники, заплатившие двойной оклад, "отводили исповедную повинность" дешевле, чем православные, которых лантраты обложили штрафом "втрое против доходов с них". Православные, увидав из этого, что им гораздо выгоднее совсем "записаться по двойному окладу", объявили себя раскольниками. Они стали являться к светским властям и просили "записать их в двойной оклад", а те это исполняли, и раскол возрастал в своей численности. Другие же люди, которые не хотели зачислять себя в раскольники, "по двойному окладу", стали обращаться к "приходским попам" с подкупами, чтобы "попы показывали их бывшими ". Попы брали за это "посулы" и показывали небытейщиков "бывшими", и таким образом реестрация вместо того, чтобы выяснить дело, повела к усиленной лжи. А как "посулы" за фальшивые отметки небытейщиков "бывшими" брали одни попы и не делились этими доходами с причетниками, то среди сих последних запылала всеобщая зависть против настоятелей и пошли на них доносы. Доносов было множество, и представители духовной власти их не скрывали, а напротив, охотно направляли их на вид высшего начальства, чтобы показать, что светские чины не могут хорошо вести это дело и только портят духовенство, предоставляя ему возможность покрывать виновных в уклонении от исповеди. Из-за этого между светскими чиновниками и приходским духовенством начались споры и "подвохи". Духовное ведомство по убеждению, что светские неподлежаще записали в раскольничий оклад нераскольников, "посылало своих фискалов для розыска, а светские власти, потакавшие раскольщикам, схватывали посланцев духовного ведомства и сажали их скованных в тюрьмы и держали под крепким караулом и оному исследованию о раскольниках и духовных делах чинили тем сущую остановку". Указ Св. синода 29-го марта 1721 г. (Прим. автора.) Светские же власти в отпор этим укоризнам со стороны лиц духовных...
    2. Письма. Аксакову И.С. 16 ноября 1874 г.
    Входимость: 2. Размер: 6кб.
    Часть текста: то извещу и Вас. Разочарований же каких, впрочем, не боюсь, — никаких удач ниоткуда давно уже не ожидаю. Чтобы иметь в это время успех и не бояться голодной смерти, надо было идти не тем путем, каким шел я, служа мою посильную службу русской литературе и русской мысли. «Р<усский> в<естник>» был последний журнал, которого я мог еще как-нибудь держаться, терпя там значительное стеснение, — теперь и это кончено; а ни плодить материалистов других «Вестников», ни лепить олигархов «Р<усского> мира» я не могу. Поэтому, чтобы не совсем отречься от литературы, остается на время отойти от нее в сторону и стать вне зависимости от всеподавляющего журнализма. При нынешнем тиранстве журналов в них работать невозможно, и мое нынешнее положение лучшее тому доказательство. Вы оказали мне, в письме к Ал<ксандру> Н<иколаевичу>, большую любезность; но представьте себе, что мне все говорят такие комплименты и в глаза и за глаза; а между тем... мне некуда деться! И так идет не с одним Некрасовым, а так шло и с Юрьевым, которому первому были предложены и «Соборяне» и «Запечатленный ангел»... Я понимаю, за кого и за что может мстить мне кружок бывшего «Современника» и вся беспочвенная и безнатурная стая петербургских литературщиков; но за что руками предавал меня в единую и нераздельную зависимость от Каткова продолжатель московской «Беседы», — этого я о сию пору не знаю. А все это меня огорчало, томило мой дух, убивало мою энергию и веру в свои силы и в то же время давало надо мною ужасную власть людям, которые, кажется, великодушие знают только по доктрине. Теперь я все покончил и с ними: нет никаких сил сносить то, что я выносил долго. Кроме одного «Запечатл<енного> ангела», который прошел за их недосугом «в тенях», я часто не узнавал своих собственных произведений, и, наконец, 2-я часть «Захудалого рода», явившаяся бог весть в каком виде, исчерпала или, лучше сказать, источила последние капли и моего терпения и...
    3. На ножах. Часть 6. Глава 26.
    Входимость: 1. Размер: 15кб.
    Часть текста: мертвец, был накурен ладаном и в нем царила тяжелая, полная таинственности полутьма. Красноватый огонь восковых свеч освещал только лик Нерукотворенного Спаса да мертвое тело, имевшее какое-то неспокойное положение. Это происходило, вероятно, оттого, что одно колено мертвеца окостенело в согнутом положении и руки его застыли в самом широком размахе. Колена невозможно было выправить, руки же хотя кое-как и стянули, однако связанные в кистях они оттого еще более топорщились в локтевых суставах и лезли врозь. От этого труп имел тот беспокойный вид, как будто он ежеминутно приготовлялся вскочить и схватить кого-то. Длинный черный гроб, сделанный непомерной глубины и ширины, ввиду сказанной нескладности трупа, стоял на полу, В ногах его горела свеча. Остальная комната была темна, и темнота эта ощущалась по мере удаления от гроба, так что у дверей из гостиной, чрез которые ожидали вдову, было совсем черно. Панихида была отпета; священник стоял в траурной ризе и не знал, что ему делать, дьякон подувал в кадило и, размахивая им, немилосердно пускал в без того наполняющий залу ладанный дым. Чиновники покашливали, почетные дворовые люди, явившиеся на положение во гроб, шептались: вдова не являлась. С ней происходило нечто странное: она боялась видеть мертвого мужа, боялась не суеверным страхом, каким мертвец отпугивает от себя простодушного...
    4. На смерть M. H. Каткова
    Входимость: 1. Размер: 17кб.
    Часть текста: венок преподобных. Телеграммы со всех концов родины и из центров западной политики, усердно подобранные по графам топографической росписи в последней книжке «Русского вестника», должны как бы воочию напоминать падким на забвение россиянам, что их умерший собрат унес за собою в могилу скорбь лиц, и восседающих на высоте императорского трона и скромно ютившихся под сенью жилищ провинциальных чиновников. Во всяком случае, можно поручиться, что дотоле ни один русский писатель своей смертью не принес столько работы телеграфному ведомству. Сказалась его смерть и на работе железных дорог: из Петербурга в осиротелую Москву не потяготился проехать сам И. Д. Делянов, чтобы над свежей могилой лейб-пестуна и гоф-вдохновителя министра народного просвещения пролить слезу благодарности от муз российского Парнаса, а из Парижа на погост Алексеевского монастыря примчался республиканский монархист Поль Дерулед, сия взлелеянная на Страстном бульваре французская ипостась того самого вольного казака Ашинова, кого венчала скороспелыми лаврами героя XIX века властная, но не всегда разборчивая на хулу и на хвалу рука московского громовержца. Если эти свежие картины прикинуть к тому, как и на нашей памяти и по живому преданию старины наша вялая и сонная родина провожала в последний путь земли не только Тургенева или Достоевского, но даже Гоголя или Пушкина, то, пожалуй, будущий ее летописец, учитывая в каждом случае степень проявленной ею скорби, по воплям усердных плакальщиц и воздыханиям телеграфных причитальщиков признает кончину Каткова утратой более горестной, чем смерти названных только что ее лучших писателей, а Михаилу Никифоровичу усвоит титул «князя от князей» русской письменности. Нужно ли говорить, как опрометчиво было бы такое признание, если оценивать писателя не по воплям его осиротелых оруженосцев, а по настоящему весу того, что защищал пером...
    5. На ножах. Часть 5. Глава 30.
    Входимость: 1. Размер: 11кб.
    Часть текста: не имели о ней никаких обстоятельных сведений, но с возвращением Глафиры Васильевны в свои Палестины молва быстро протрубила и про ее новую славу, и про ее полную власть над мужем, и про ее высокие добродетели и спиритизм. Катерина Астафьевна и генеральша приняли эти вести с большим сомнением: первая, толкнув на себе чепец и почесав в седых волосах вязальным прутком, сказала, что "это ничего более, как кот посхимился", а вторая только качнула головой и улыбнулась. С тем же недоверием встретили эту весть и генерал, и Форов, явившийся на этот случай в чрезвычайном раздражении. - Тому-с, что она забрала в руки-с Михаила Андреевича, я готов-с верить, - сказал генерал, - да это и не мудрено-с, если правда, что он в Петербурге так попался с какою-то барынькой... - А она этим, конечно, воспользовалась. - А зачем бы ей не воспользоваться? - вставил не терпящий сплетен майор и сейчас развил, что Глафира Васильевна "баба ловкая и левою рукой не крестится". - Ни левою, ни правою она не крестится, а это пребывание Горданова в милости у Бодростина, да еще и вступление его в компанионство и в должность главноуправителя делами... все это... ее штуки-с, штуки, штуки! - Ну, Горданов старику и самому нравится. - А старушке еще более? Вот это-то и скверно-с, что ей-то он нравится еще более. - Что же тут скверно? Я ничего не вижу скверного. Вещь самая естественная. Благородный английский лорд и поэт Байрон, которого так терпеть не может ваша супруга, удостоверяет нас, что даже: - при темпераменте Весьма холодном, дамы нет, И которая б не променяла "! На ротмистра здоровых лет Едва живого генерала. Генерал обиделся: ему не понравились приведенные Форовым стихи, и он сверкнув своими белесоватыми глазами, прошипел: - Чего моя супруга терпеть не может, то всегда и скверно, и мерзко, - и с этим он поцеловал два раза кряду руку помещавшейся за рабочим...

    © 2000- NIV