• Приглашаем посетить наш сайт
    Фонвизин (fonvizin.lit-info.ru)
  • Cлово "ИДА, ИДЫ"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  

    Варианты слова: ИДЕ, ИДОЮ, ИДОЙ

    1. Островитяне. Глава 11.
    Входимость: 56.
    2. Островитяне. Глава 19.
    Входимость: 32.
    3. Островитяне. Глава 27.
    Входимость: 30.
    4. Островитяне. Глава 16.
    Входимость: 19.
    5. Островитяне. Глава 4.
    Входимость: 18.
    6. Островитяне. Глава 6.
    Входимость: 17.
    7. Островитяне. Глава 7.
    Входимость: 16.
    8. Островитяне. Глава 14.
    Входимость: 16.
    9. Островитяне. Глава 15.
    Входимость: 15.
    10. Островитяне. Глава 23.
    Входимость: 14.
    11. Островитяне. Глава 24.
    Входимость: 13.
    12. Островитяне. Глава 26.
    Входимость: 12.
    13. Островитяне. Глава 17.
    Входимость: 11.
    14. Островитяне. Глава 20.
    Входимость: 8.
    15. Островитяне. Глава 8.
    Входимость: 7.
    16. Островитяне. Глава 5.
    Входимость: 6.
    17. Островитяне. Глава 22.
    Входимость: 5.
    18. Островитяне. Глава 25.
    Входимость: 5.
    19. Островитяне. Глава 10.
    Входимость: 3.
    20. Островитяне
    Входимость: 3.
    21. Товарищеские воспоминания о П. И. Якушкине
    Входимость: 2.
    22. Островитяне. Глава 3.
    Входимость: 2.
    23. Оскорбленная Нетэта. Глава 7.
    Входимость: 2.
    24. Оскорбленная Нетэта. Глава 10.
    Входимость: 2.
    25. Островитяне. Примечания.
    Входимость: 1.
    26. Некуда. Книга 2. Глава 3.
    Входимость: 1.
    27. Островитяне. Глава 9.
    Входимость: 1.
    28. Н. С. Лесков. Л. Н. Толстой: Переписка. Часть 4.
    Входимость: 1.
    29. Ходули по философии нравоучительной
    Входимость: 1.
    30. Островитяне. Глава 18.
    Входимость: 1.
    31. Соборяне. Часть 1. Глава 3.
    Входимость: 1.
    32. Некуда. Книга 2. Глава 4.
    Входимость: 1.
    33. Письма. Суворину А.С. 29 сентября 1886 г..
    Входимость: 1.
    34. Некуда. Примечания
    Входимость: 1.
    35. Некрещеный поп. Глава 2.
    Входимость: 1.
    36. Оскорбленная Нетэта. Глава 13.
    Входимость: 1.
    37. На ножах. Часть 6. Глава 20.
    Входимость: 1.
    38. Тупейный художник
    Входимость: 1.
    39. Островитяне. Глава 21.
    Входимость: 1.
    40. Сошествие в ад
    Входимость: 1.
    41. Заячий ремиз. Главы 15-19.
    Входимость: 1.
    42. Запечатленный ангел. Глава 13.
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Островитяне. Глава 11.
    Входимость: 56. Размер: 30кб.
    Часть текста: Неужто к нему выходила Маня? Не может быть. Это просто он был влюблен , то есть сказал себе: «Камилла быть должна моей, не может быть иначе», и безумствовал свирепея, что она не его сейчас, сию минуту. Он даже мог верить, что есть какая-то сила, которая заставит ее выйти к нему сейчас. Наконец, он просто хотел быть ближе к ней — к стенам, в которых она сидела за семейною лампою. Уроки начались; Шульц был необыкновенно доволен таким вниманием Истомина; мать ухаживала за ним и поила его кофе, и только одна Ида Ивановна молчала. Я ходил редко, и то в те часы, когда не ожидал там встретить Истомина. Раз один, в самом начале марта, в сумерки, вдруг сделалось мне как-то нестерпимо скучно: просто вот бежал бы куда-нибудь из дому. Я взял шапку и ушел со двора. Думал даже сам зайти к Истомину, но у него не дозвонился: оно и лучше, потому что в такие минуты не утерпишь и, пожалуй, скажешь грустно, а мы с Романом Прокофьевичем в эту пору друг с другом не откровенничали. Пойду, думаю, к Норкам, и пошел. Прохожу по проспекту и вижу, что под окном в магазине сидит Ида Ивановна; поклонился ей, она погрозилась и сделала гримаску. — Что это вы, Ида Ивановна, передразнили меня, кажется?— говорю, входя и протягивая через прилавок руку. — А разве,— спрашивает,— видно? — Еще бы,— говорю,— не видеть! — Вот завидные глаза! А я о вас только сейчас думала: что это в самом деле такая...
    2. Островитяне. Глава 19.
    Входимость: 32. Размер: 17кб.
    Часть текста: — то... пусть и этому простит бог, давший вам такую натуру. Вот вам моя рука, Истомин, в знак полного прощения вам всего от всей нашей семьи и... от ней самой. Истомин взял и с жаром поцеловал протянутую ему руку Иды. Девушка тихо высвободила свою руку и отошла к окну. — Ида Ивановна!— сказал, подходя ближе к ней, Истомин.— Столько презрения к себе, сколько чувствую я, поверьте, не испытывал ни один человек. — Радуюсь, узнавая, что вы способны осуждать себя. Истомин остановился. — Ида Ивановна, неужто вы в самом деле меня простили! — Monsieur 1 Истомин, если я сказала, что я пришла к вам не за тем, чтобы вызывать вас на объяснения, то я и не за тем пришла, чтобы шутить с вами для своего удовольствия,— отвечала спокойно Ида.— Если вы в этом сомневаетесь, то я бы желала знать, что такое именно вы считаете непростительным из ваших поступков? — Мое гадкое охлаждение к вашей сестре, которая меня любила! Ида пожала плечами и сказала: — Ну, к несчастью, не всякий человек умеет не охлаждаться. Вы виноваты в другом: в вашем недостойном вчерашнем подозрении; но не будем лучше говорить об этом. Я пришла не за тем, чтобы вынесть от вас в моем сердце вражду, а я тоже человек и... не трогайте этого лучше. — Я все готов сделать, чтобы заслужить ваше прощение. — Все?.. а что это такое, например, вы можете сделать все , чтобы заслужить прощение в таком поступке?— спросила она, слегка покраснев, Истомина. — Я знаю, что мой поступок заслуживает презрения. — Да! вечного презрения! — Да, презрения, презрения; но... я могу иметь, наконец, добрые намерения... — Добрые намерения! Может быть. Добрыми намерениями, говорят, весь ад вымощен. Истомин...
    3. Островитяне. Глава 27.
    Входимость: 30. Размер: 17кб.
    Часть текста: С тех пор, как перед нами плакала Ида, до дня, в который вы прочтете эту повесть, минули не одна весна и не одно лето. В это время в трех прекрасных комнатах на антресолях в доме богатого негоцианта Шульца умерла Софья Карловна Норк. В течение пяти лет, которые старушка провела у дочери и у зятя, ни она, ни Ида не имели ни малейшего основания пожалеть о том, что они оставили свое хозяйство. Шульц угождал матери и благоговел перед Идой. Старушка умерла от рака в желудке. Целый год ее томили голодом, чтобы удерживать развитие болезни и облегчить ей последний шаг в вечность. Софья Карловна сделалась младенцем. — Идочка!— часто шептала она потихоньку, вскакивая на своей кроватке.— Дай ты мне, мой друг, немножко булочки. — Мамочка, невозможно вам, голубчик, булочки!— отвечала Ида. — Ну, с булавочную головку дай. — Ну стоит ли, мама, с булавочную головку? — Стоит, мама моя, стоит,— отвечала старушка, называя дочь своей матерью. Ида будто не слыхала и начинала про себя читать или работать. — Ну что ж, и бог с тобой,— говорила старушка.— Я все, бывало, видела во сне, как тебя носила, что ты меня кормишь,— а ты не хочешь, ну и бог с тобой; стало быть, это неправда. Ида не выдерживала и давала матери кусочек с гороховину. — Да я не хочу из твоих рук,— хитрила старушка.— Что ты мне не веришь! Я не дитя. Ты дай мне, я и сама отломлю. Ида знала, чем это кончится, но подавала матери ломтик, и Софья Карловна скоро, скоро выколупывала дрожащими пальцами мякиш, совала его себе в рот и, махая руками, шептала: «убери! убери поскорей, убери, а то сестра придет!» День ото дня старушка все более и более уподоблялась младенцу невинному и по-прежнему все хитрила с Идой, подговариваясь то под кофе, то под бисквиты, которые она будто видела во сне. — Мама, вам этого не...
    4. Островитяне. Глава 16.
    Входимость: 19. Размер: 14кб.
    Часть текста: звонок, а вслед за тем легкие, торопливые шаги, и в мою комнату не вошла, а вбежала Маничка Норк. — Убит?— прошептала она, подскочив ко мне и быстро дернув меня за руку. Так варом меня и обварило. — Только ранен,— отвечал я как можно спокойнее. Маня выпустила мою руку и села в кресло. Я опустил у окон сторы, зажег свечи и взглянул на Маню: лицо у нее было не бледно, а бело, как у человека зарезанного, и зрачки глаз сильно расширены. Я пробовал два или три раза говорить с нею, но она не отвечала ни слова и, наконец, сама спросила: — Это что такое — «кстати о выстреле»? Я не понял. — Сестра третьего дня сказала вам: «кстати о выстреле» — что это такое значило?— повторила Маня. — Так,— говорю,— есть какой-то анекдот о хвастуне, который сделал один раз удачный выстрел и потом целую жизнь все рассказывал «кстати о выстреле». — Это неправда,— отвечала Маня, покачав головой. — Уверяю вас, что это не имело никакого другого значения. — Вы знали, и Ида знала об этом несчастии — об этом ужасном несчастии!.. Маня закрыла свое личико белым платком; она не плакала, но ее тоненькие плечики и вся ее хрустальная фигурка дрожала и билась о спинку кресла. Я принес стакан воды и несколько раз просил Маню выпить. Она отняла от сухих глаз платок и, не трогая стакана, быстро спросила меня: — Кто это, который убил его? — Вовсе он не убит,— отвечал я тихо и подвинул ей стакан с водою. Маня нетерпеливо толкнула от себя стакан, так что вода далеко плеснулась через края по столу, и сама встала с кресла. — Марья Ивановна!— сказал я, как умел мягче. — Что? — Послушайтесь меня, Марья Ивановна. Не идите сейчас домой: успокойтесь прежде хоть...
    5. Островитяне. Глава 4.
    Входимость: 18. Размер: 14кб.
    Часть текста: к Норкам узнать о здоровье Мани. Это было перед вечером. Маня сама отперла мне двери и этим сделала вопрос о ее здоровье почти неуместным, но тем не менее меня все встретили здесь очень радушно, и я очень скоро не только познакомился с семейством Норков, но даже стал в нем почти своим или, по крайней мере, очень близким человеком. Здесь я должен сделать некоторое, весьма короткое впрочем, отступление для того, чтобы познакомить читателя со всеми лицами семейства Норков в ту именно пору, к которой относится этот рассказ, и при этом показать их чистенькое жилище. Самым старым лицом здесь была утлая бабушка Норк. Ей было уже восемьдесят три года; она была некогда и умна, и красива, и добродетельна; нынче она была просто развалина, но развалина весьма опрятная, не обдававшая ни пылью, ни плесенью и не раздражавшая ничьего уха скрипом железных ставень, которые во всех развалинах так бестолково двигаются из стороны в сторону и несносно скрипят на заржавевших крючьях. У старушки Норк оставалось довольно ума и очень много сердца для того, чтобы любить каждый листочек дерева, выросшего из ее праматеринского лона, и между всеми этими веточками и листочками самым любимым листком старушки была опять-таки та...

    © 2000- NIV