• Приглашаем посетить наш сайт
    Баратынский (baratynskiy.lit-info.ru)
  • Cлово "PLUS"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  
    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 5.
    Входимость: 2.
    2. Зимний день. Глава 13.
    Входимость: 1.
    3. На ножах. Часть 5. Глава 10.
    Входимость: 1.
    4. Обойденные. Часть 3. Глава 16.
    Входимость: 1.
    5. Некуда. Книга 1. Глава 30.
    Входимость: 1.
    6. Островитяне. Глава 7.
    Входимость: 1.
    7. На ножах. Часть 5. Глава 9.
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 5.
    Входимость: 2. Размер: 19кб.
    Часть текста: не страдал ни мистицизмом, ни материализмом и держал себя с достоинством. Княгиня и граф во многом могли друг другу сочувствовать. И она и он предпочитали словам дело, и она и он видели, что русское общество дурно усваивает просвещение. Разница была в том, что княгиню это глубоко огорчало, а граф смотрел на все это как чужой человек, как наблюдатель, спокойно, а может быть даже и со злорадством, которое, разумеется, скрывал от княгини. Как истый остзеец, и потому настоящий, так сказать прирожденный аристократ, граф и в самом деле мог гордиться тем, что его дворянство не идет разгильдяйскою походкой дворянства русского, походкою, которая обличала уже все его бессилие в ту пору, когда оно, только что исполнив славное дело обороны отечества, имело, может быть, самое удобное время, чтоб обдумать свое будущее и идти к целям своего призвания. Вместо этого оно занималось вольтерианизмом, мистицизмом, госпожою Крюднер, или, еще того хуже,— лезло из кожи, чтобы слыть светом . Граф сочувственно слушал, когда бабушка, вытягивая вперед руки, как бы отстраняла от себя какoe-то безобразное явление и говорила: — Какая густая толпа людей и с громкими именами, и все без громких дел, и еще слава богу, что их поодаль от дел держат. Окромя как по гостиным...
    2. Зимний день. Глава 13.
    Входимость: 1. Размер: 8кб.
    Часть текста: (рохля) был старше Валерия (живчика) лет на шесть и гораздо его солиднее. Он был тоже породистый «полукровок»: как Валерий, пухлый и с кадыком, но как будто уже присел на ноги. С лица он походил разом на одутловатое дитя и на дрессированного волка. От него пахло необыкновенными духами, напоминавшими аромат яблочных зерен. Дверь материной квартиры рохля нашел незакрытою. Так она оставалась после недавнего выхода Валериана. Аркадий презрительным тоном обратил на это материно внимание. Та пожала плечами и сказала: — Что ж делать? Мы ведь даже не вольны в нашей прислуге. Принять и отпустить человека — целая процедура, и люди это знают и не боятся, а позволяют себе все что угодно. Аркадий перебил: — Надо, чтобы Валериан не ставил себя в такое положение, чтобы зависеть от женщины! Мать махнула рукой и сказала: — Ах, уж оставь говорить против женщин! Из комнатки за вешалкой как бы в ответ на это слышалось тихое истерическое всхлипывание. Хозяйка встала и заперла эту дверь и снова села. — Я всегда буду говорить, что женская прислуга никуда не годится, — произнес тихо Аркадий. — Она дешевее и полезнее, — отвечала мать. — Зато вот и терпите ее выходки. — Ах, я уж и не знаю, от каких выходок хуже! Мне кажется, от всех этих впечатлений можно сойти с ума! — Это всегдашняя ваша песня, maman... Но зачем вы за мной посылали? — У меня был брат Захар... Когда ж это кончится? — Да что такое? Дядя вечно болтает... Он известный болтун! — Пусть он болтун, но ты не порть свою карьеру. Я за тебя дрожу! — Да нечего вам дрожать, maman! То время, когда шантаж был развит, прошло. Теперь все в низшем классе знают, что за шантаж есть наказание, и к тому же я и сам не ...
    3. На ножах. Часть 5. Глава 10.
    Входимость: 1. Размер: 16кб.
    Часть текста: измена. Глафиру тоже можно было сравнить с Гибралтаром, но только с изменником-комендантом в цитадели. Этот неуловимый запах, эта неопределенная атмосфера изменничества, растлевающие и деморализующие гарнизон и сбивающие с толку силы осаждающей армии, носились и веяли вокруг ее, и пахнули из ее глаз на оторопевшего Жозефа, проходя мимо которого, она сказала: - Пойдемте! Тонкий, долгий, белый и волокнистый Висленев соскочил с окна и засеменил за нею. Сойдя вниз на улицу, они взяли фиакр. В первом же доме, где они очутились, Висленев был удивлен, услыхав, что Глафира прощается и говорит о каких-то своих внезапных, но тягостных предчувствиях и о немедленном выезде в Россию. Иосаф Платонович решительно не мог верить ни словам спутницы, ни своим собственным ушам, но тем не менее обтекал с нею огромный круг ее спиритского знакомства, посетил с ней всех ее бедных, видел своими собственными глазами, как она отсчитала и отдала в спиритскую кассу круглую сумму на благотворительные дела, и наконец, очутясь после всей этой гоньбы, усталый и изнеможенный, в квартире Глафиры, спросил ее: неужто они в самом деле уезжают назад? И получил ответ: да, я уезжаю. - Когда же мы едем? - осведомился Висленев и получил в ответ: сегодня. - Фу, черт возьми! Но это невозможно сегодня! - возразил...
    4. Обойденные. Часть 3. Глава 16.
    Входимость: 1. Размер: 8кб.
    Часть текста: - прощебетала m-lle Augustine. Она поставила на стол высокую бутылку, села верхом на стул республики и, положив локти на его спинку, откусила большой кусок колбасы, выплюнула кожицу и начала усердно жевать мясо. - Целомудренный Иосиф! - воскликнула Marie, повалившись на постель Долинского и выкинув ногами неимоверный крендель,- хотите я вам представлю Жоко или бразильскую обезьяну? Долинский стоял неподвижно посреди своей комнаты. Он заметил, что обе девушки пьяны, и не знал, что ему с ними делать. Гризеты, смотря на него, помирали со смеху. - Tiens! {Подумайте! (франц.)} Вы, кажется, собираетесь нас выбросить? - спрашивала одна. - Нет, мой друг, он читает молитву от злого духа,- утверждала другая. - Нет... Я ничего, - отвечал растерянный Долинский, который, действительно, думал о происках злого духа. - Ну, так садитесь. Мы веселились, плясали, ездили, но все-таки вспомнили: что-то делает наш бедный сосед? Marie вскочила с постели, взяла Долинского одним пальчиком под бороду, посмотрела ему в глаза и сказала: - Он, право, еще очень и очень годится. - Любезен, как белый медведь,- отвечала Augustine, глотая новый кусок колбасы. - Мы принесли с собой вина и ужин, одним очень скучно, мы пришли к вам. Садитесь,- командовала Marie и, толкнув Долинского в кресло королевства, сама вспрыгнула на его колени и обняла его за шею. - Позвольте,- просил ее Долинский, стараясь снять ее руку. - Та-та-та, совсем не нужно,- отвечала девушка, отпихивая локтем его руку, а другою рукою наливая стакан вина и поднося его к губам Долинского. - Я не пью. - Не пьешь! Cochon! {Свинья! (франц.)} Не пьет в demi-careme. Я на голову вылью. Девушка подняла стакан и слегка наклонила его набок. Долинский выхватил его у нее из рук и выпил половину. Гризета проглотила остальное и, быстро повернувшись на коленях Долинского, сделала сладострастное движение головой и бровью. - Посмотрите, какое у нее...
    5. Некуда. Книга 1. Глава 30.
    Входимость: 1. Размер: 75кб.
    Часть текста: старые мехи с холодным ветром и развязать заиндевевший мешок с белоснежной зимой. Две поры года прошли для некоторых из наших знакомых не бесследно, и мы в коротких словах опишем, что с кем случилось в это время. Бахаревы вскоре после святой недели всей семьей переехали из города в деревню, а Гловацкие жили, по обыкновению, безвыездно в своем домике. Женни оставалась тем, чем она была постоянно. Она только с большим трудом перенесла известие, что брат Ипполит, которого и она и отец с нетерпением ожидали к каникулам, арестован и попал под следствие по делу студентов, расправившихся собственным судом с некоторым барином, оскорбившим одного из их товарищей. Это обстоятельство было страшным ударом для старика Гловацкого. Для Женни это было еще тяжелее, ибо она страдала и за брата и за отца, терзания которого ей не давали ни минуты покоя. Но, несмотря на все это, она крепилась и всячески старалась утешить страдающего старика. Вязмитинов беспрестанно писал ко всем своим прежним университетским приятелям прося их разъяснить Ипполитово дело и следить за его ходом. Ответы приходили редко и далеко не удовлетворительные, а старик и Женни дорожили каждым словом, касающимся арестанта. Самым радостным из всех известий, вымоленных Вязмитиновым во время этой томительной тревоги, был слух, что дело ожидает прибытия сильного лица, в благодушие и мягкосердечие которого крепко веровали. Ни старик, ни Женни, ни Вязмитинов не осуждали Ипполита, но сильно скорбели об ожидавшей его участи. Зарницын потирал от радости руки и горой стоял за Ипполита. — Молодец! молодец! — говорил он. — Время слов кончается, надо действовать и действовать. Да, надо действовать, надо. Век жертв очистительных просит; жертв век...

    © 2000- NIV