• Приглашаем посетить наш сайт
    Литература (lit-info.ru)
  • Cлово "PAS"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  
    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 6.
    Входимость: 6.
    2. Административная грация
    Входимость: 3.
    3. Некуда. Книга 2. Глава 3.
    Входимость: 2.
    4. Обойденные. Часть 3. Глава 16.
    Входимость: 2.
    5. Дама и фефёла
    Входимость: 2.
    6. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 5.
    Входимость: 1.
    7. Смех и горе. Главы 85-89.
    Входимость: 1.
    8. Загон. Глава 6.
    Входимость: 1.
    9. Дама и фефёла. Главы 5-9.
    Входимость: 1.
    10. Павлин. Глава 12.
    Входимость: 1.
    11. Обойденные. Часть 3. Глава 13.
    Входимость: 1.
    12. Герои отечественной войны по гр. Л. Н. Толстому. Глава 7.
    Входимость: 1.
    13. Белый орел
    Входимость: 1.
    14. На смерть M. H. Каткова
    Входимость: 1.
    15. На ножах. Часть 4. Глава 11.
    Входимость: 1.
    16. Обойденные. Часть 3. Глава 9.
    Входимость: 1.
    17. На ножах. Часть 6. Глава 22.
    Входимость: 1.
    18. Заячий ремиз. Главы 25-30.
    Входимость: 1.
    19. Николай Гаврилович Чернышевский в его романе "Что делать?"
    Входимость: 1.
    20. На ножах. Часть 4. Глава 10.
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 6.
    Входимость: 6. Размер: 21кб.
    Часть текста: и манерами, дававшими ему вид неудачного приходского клерка, он всего более напоминал католическою дьячка: тонкий, худой, немного запуганный, с глазами, таящими внутренний жар, и с длинными руками, постоянно стремящимися к упражнению в почтительных жестах. О происхождении его всякий имел свое мнение: так, Рогожин думал, что «эта баранья ляжка» (так он величал Жиго) был непременно дьячок, а Патрикей соображал, что Жиго из почтальонов, потому что он необыкновенно скоро бегал и любил быть на посылках; Ольга же Федотовна утверждала, что Жиго, по всем видимостям, из портных, потому что он всегда любил садиться ловко, сворачивая под себя ножки калачиком, и необыкновенно искусно штопал свое платье. Но каково бы там ни было в самом деле его происхождение, он оказался как нельзя более отвечающим тому назначению, какое желала ему дать бабушка. Gigot был человек в некоторых отношениях удивительный: он болтал с детьми с утра и до вечера и, скоро овладев их расположением, быстро приучил их бегло говорить с собою по-французски. Кроме того, он был совершенно безвреден: в этом отношении он даже превзошел все ожидания княгини, которая, несмотря на рекомендацию графа, принимая в дом monsieur Gigot, положила себе правилом следить за всяким его словом, «чтобы не наговорил детям глупостей». Очень скоро она убедилась, что это совершенно напрасно: все ее опасения в этом роде не имели никакого места. Gigot говорил целые дни, и когда он говорил, княгиня слышала какие-то слова, пожалуй, даже интересные, иногда он даже что-то объяснял, и довольно толково, но чуть только он кончал свою речь и княгине хотелось обдумать, что такое он оказал, как она уже не находила во всем им сказанном никакого содержания. Княгиня в этом затруднении не раз пыталась переспросить Gigot: как он понимает то, что сейчас сам объяснял? Но он, обыкновенно, не мог повторить сказанного, и бабушка с удивлением говорила: —...
    2. Административная грация
    Входимость: 3. Размер: 23кб.
    Часть текста: взоры. Волнует генеральш то, что теперь опять стало неспокойно, и молодому человеку легко так оступиться, что «этого потом и не поправить». Особенно трепыхали те, у кого их жоли-крошки учатся в Московском университете, откуда армянский просветитель России рукою властной изверг профессоров Муромцева и Ковалевского. Большинство «крошек» лекциям предпочитают катки, танцклассы, но задор требует отважного геройства, и когда начальство отняло этих «властителей дум», крошки стали волноваться, делать бетизы и этим огорчать генеральш. Одна из них волновалась особенно пылко и, тряся пучком фальшивых кудерок над подмазанным лобиком, взвизгивала: — Я не стерпела и у cousine Barbe самому Михаилу Никифоровичу так и отрезала: pas de zèle, pas de zèle, 2 но он все боится, что нас от Европы отмежуют по Нарву, и только потирал руки, а путного ничего сказать так и не сумел... Услыхав нападки на Каткова, отдыхавший среди тех же меррекюльских песков директор гимназии с Волыни, не то из хорватов, не то из чехов, вскипел священным патриотизмом и восстал на защиту достолюбезного хорватским сердцам апостола от Страстного бульвара и, взвизгивая не хуже генеральши, стал кричать на нее, что она не разумеет предуказаний державной политики, ради которой надо изъять не только Муромцева и Ковалевского, но и всех иже с ними. — Корень зла да извержен будет, — вопил директор, вздымая к тусклому чухонскому небу свой тощий перст. — Но это значит дразнить Европу, — вопила генеральша. — И будем дразнить Европу, и будем, но зато не оставим дома нечисти и злоучений, —...
    3. Некуда. Книга 2. Глава 3.
    Входимость: 2. Размер: 49кб.
    Часть текста: — Кто там? — Из Швица, от ландсмана, — отвечал приезжий. Ему отперли дверь и вслед за тем снова тщательно заперли ее крепким засовом. Республика была полна французов, и в окрестностях стояли гренадеры Серрюрье. Посланец вынул из-за пазухи довольно большой конверт с огромною официальною печатью и подал хозяину. Конверт был весь мокрый, как и одежда человека, который его доставил, но расплывшиеся чернила еще позволяли прочесть содержание сложенного вчетверо квадратного листа толстой бумаги. На нем было написано: «Любезный союзник! Утеснители швейцарской свободы не знают пределов своей дерзости. Ко всем оскорблениям, принесенным ими на нашу родину, они придумали еще новое. Они покрывают нас бесчестием и требуют выдачи нашего незапятнанного штандарта. В ту минуту, как я пишу к тебе, союзник, пастор Фриц уезжает в Берн, чтобы отклонить врагов республики от унизительного для нас требования; но если он не успеет в своем предприятии до полудня, то нам, как и другим нашим союзникам, остается умереть, отстаивая наши штандарты. Во имя республики призываю тебя, союзник, соверши молитву в нашей церкви вместо пастора Фрица и укрепи народ твоею проповедью». — Где моя библия? — спросил пастор, сожигая на свече записку. — Ты едешь? — отчаянно проговорила слабая женщина по-французски. — Где моя библия? — переспросил пастор. — Боже всемогущий! Но твое дитя, Губерт! Пощади нас! — опять проговорила пасторша. — Ульрих! — крикнул пастор, слегка толкая спавшего на кровати...
    4. Обойденные. Часть 3. Глава 16.
    Входимость: 2. Размер: 8кб.
    Часть текста: колпачках, ухарски заломленных на туго завитых и напудренных головках. В руках у одной была зажженная стеариновая свечка, а у другой - литр красного вина и тонкая, в аршин длинная, итальянская колбаса. Не успел Долинский выговорить ни одного слова, обе девушки вскочили в его комнату и весело захохотали. - Мы пришли к вам, любезный сосед, сломать с вами пост. Рады вы нам? - прощебетала m-lle Augustine. Она поставила на стол высокую бутылку, села верхом на стул республики и, положив локти на его спинку, откусила большой кусок колбасы, выплюнула кожицу и начала усердно жевать мясо. - Целомудренный Иосиф! - воскликнула Marie, повалившись на постель Долинского и выкинув ногами неимоверный крендель,- хотите я вам представлю Жоко или бразильскую обезьяну? Долинский стоял неподвижно посреди своей комнаты. Он заметил, что обе девушки пьяны, и не знал, что ему с ними делать. Гризеты, смотря на него, помирали со смеху. - Tiens! {Подумайте! (франц.)} Вы, кажется, собираетесь нас выбросить? - спрашивала одна. - Нет, мой друг, он читает молитву от злого духа,- утверждала другая. - Нет... Я ничего, - отвечал растерянный Долинский, который, действительно, думал о происках злого духа. - Ну, так садитесь. Мы веселились, плясали, ездили, но все-таки вспомнили: что-то делает наш бедный сосед? Marie вскочила с постели, взяла Долинского одним пальчиком под бороду, посмотрела ему в глаза и сказала: - Он, право, еще очень и очень годится. - Любезен, как белый медведь,- отвечала Augustine, глотая новый кусок колбасы. - Мы принесли с собой вина и ужин, одним очень скучно, мы пришли к вам. Садитесь,- командовала Marie и, толкнув Долинского в кресло королевства, сама вспрыгнула на его колени и обняла его за шею. - Позвольте,- просил ее Долинский, стараясь снять ее руку. - Та-та-та, совсем не нужно,- отвечала девушка, отпихивая локтем его руку, а другою рукою наливая стакан вина и поднося его к губам Долинского. - Я не пью. - Не пьешь! Cochon! {Свинья!...
    5. Дама и фефёла
    Входимость: 2. Размер: 12кб.
    Часть текста: их автор почему-то, однако, не развил своих положений и не доказал их основательности. В другом бойком органе ему возражали и смешно и ехидно, но тоже не сказали ничего выясняющего дело. Верно, это так и должно быть, «чтобы всегда оставалось сказать о женщинах нечто новое» (Boufflers). Я тоже не имею ни малейшей претензии свести любопытный спор к какому-нибудь решительному заключению, но я хочу дать кстати подходящие иллюстрации, которые беру из моих воспоминаний о литераторской жизни. II Незадолго перед переходом «Отечественных записок» из рук Дудышкина и Краевского под редакцию Некрасова и Салтыкова в этом журнале работал один писатель, которого в нынешнем случае неудобно было бы называть по имени. В данном случае его имя и не важно, так как интерес представляет само положение лица и характер двух его подруг, из которых одна была «дама», а другая «фефёла». Дама была его «законная половина», а фефёла — его «беззаконница». Обе они имели для упоминаемого писателя очень серьезное значение во время его жизни и различно исполнили свое призвание к его потомству. Я зазнал этого человека в 1865 году, когда Дудышкин напечатал в «Отечественных записках» одну его статью, которая в публике многим понравилась и привлекла автору благорасположение обоих редакторов, то есть Ст. Сем. Дудышкина и А. А. Краевского. Писателю назначили плату по восемьдесят рублей «за статью», и это его повело к худу: он был совершенно счастлив и до того увлекся литературным успехом, что стал пренебрегать своими служебными обязанностями. Служба у него по его специальности была довольно сносная, и хотя она сплачивалась не щедро, а все-таки она обеспечивала его вернее, чем...

    © 2000- NIV