• Приглашаем посетить наш сайт
    Короленко (korolenko.lit-info.ru)
  • Cлово "ELLE"


    А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
    0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
    Поиск  
    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 14.
    Входимость: 2.
    2. Некуда. Книга 2. Глава 30.
    Входимость: 2.
    3. Смех и горе. Главы 90-92.
    Входимость: 2.
    4. На ножах. Часть 6. Глава 22.
    Входимость: 1.
    5. Юдоль. Глава 24.
    Входимость: 1.

    Примерный текст на первых найденных страницах

    1. Захудалый род. Семейная хроника князей Протозановых. Часть 2. Глава 14.
    Входимость: 2. Размер: 16кб.
    Часть текста: Граф устроил так, что поездка его имела дипломатическую цель, это давало ему прекрасное положение при иностранных дворах, а также и делало экономию. Княгиня, узнав об этом, сказала только: — Значит, я ему немножко лишнего дала на дорогу, ну да бог с ним: пусть с легкой руки разживается. Княгиня была все это время очень весела и довольна, и никто не знал, чему надо было приписать такое довольное ее состояние? Впрочем, полагали, что она рада, устроив дочь за видного человека; но причина приятного настроения княгини была совсем иная: Варвара Никаноровна не одобряла в душе брака дочери и предвидела от него впереди «много неприятного», но это уже было дело непоправимое, зато теперь, пока что случится, дело это давало ей передышку и увольняло ее отсюда, с этого «ингерманландского болота», как звали тогда Петербург люди, побывавшие за границею. Княгиня могла уехать домой в свое теплое гнездышко, в уютное, неприкосновенное Протозаново, которое казалось ей еще милее после всех петербургских передряг и особенно после того, как Патрикей, всего за день до свадьбы тетушки Анастасии Львовны, подал княгине распечатанный конверт из Курска. Конверт был надписан незнакомою рукою на имя Дмитрия Петровича Журавского, и Патрикей, доложив княгине, что Журавский «сам изволил заносить пакет, но доложить не приказал,— сказал: не надо... тут увидят всё, что нужно». Бабушка догадалась, что Дмитрий Петрович слышал, что у нее свадьба, и не хотел отрывать ее... Ей было это немножечко досадно, что он даже «спасибо» сказать себе не позволил, но все равно: она знала, от кого этот...
    2. Некуда. Книга 2. Глава 30.
    Входимость: 2. Размер: 31кб.
    Часть текста: Комната, в которой я спал с соловьями, выходила окнами в старый плодовитый сад, заросший густым вишенником, крыжовником и смородиною. В хорошие ночи я спал в этой комнате с открытыми окнами, и в одну такую ночь в этой комнате произошел бунт, имевший весьма печальные последствия. Один соловей проснулся, ударился о зеленый коленкоровый подбой клетки и затем начал неистово метаться. За одним поднялись все, и начался бунт. Дед был в ужасе. — Ему приснилось, что он на воле, и он умрет от этого, — говорил дед, указывая на клетку начавшего бунт соловья. Птицы нещадно метались, и к утру три из них были мертвы. Я смотрел, как околевал соловей, которому приснилось, что он может лететь, куда ему хочется. Он не мог держаться на жердочке, и его круглые черные глазки беспрестанно закрывались, но он будил сам себя и до последнего зевка дергал ослабевшими крыльями. У красивой, сильной львицы, сидящей в Jardin des plantes 1 в Париже, раннею весною прошлого года родился львенок. Я не знаю, как его взяли от матери, но я его увидел первый раз,...
    3. Смех и горе. Главы 90-92.
    Входимость: 2. Размер: 10кб.
    Часть текста: верно? — Отлично-с,— говорю,— но что же мне до этого за дело? Гость обиделся. — Я,— говорит,— и не настаиваю, что вам есть до этого дело, но я прошу у вас помощи и совета. — А, это, мол, другое совсем дело,— и, успокоенный, прошу гостей садиться. Офицеры поблагодарили, присели и младший опять начал. — Генерал Постельников, именем которого мы решились действовать, совсем об этом не знает. Да-с: он нас сюда не посылал, это мы сами, потому что, встретив в списках фамилию вашего дядюшки и зная, что ваша семья такая литературная... Ну, уж тут я, видя, что мой гость затрудняется и не знает, как ему выпутаться, не стал ему помогать никакими возражениями, а предоставил все собственному его уму и красноречию — пусть, мол, как знает, не спеша, изъяснится. Он, бедняк, и изъяснялся, и попотел-таки, попотел, пока одолел мою беспонятливость, и зато во всех подробностях открылся, что он желает быть замеченным генералом Постельниковым и потому хочет преподнести его танцовщице букет и стихи, но что стихи у него вышли очень плохи и он просит их поправить. «Так вот,— думаю,— чем весь этот переполох объясняется! Бедный мой дядя: за что ты гибнешь?» И с этим я вдруг расхрабрился, кричу: «человек, чаю нам!» — Господа, прошу вас закурить сигары, а я сейчас... — и действительно я в ту же минуту присел и поправил, и даже уж сам не знаю, как поправил, офицерское стихотворение «К ней» и пожелал автору понравиться балетной фее и ее покровителю. — Ах да! я ценю вашу дружбу,— отвечал со вздохом мой гость,— ценю и ваше доброе желание, но наш генерал, наш бедный добрый генерал... он теперь в таком положении, что il s'emeut d'un rien, 3 и нельзя поручиться, в каком состоянии он будет в этот момент. Я полюбопытствовал, что же такое отравляет драгоценное спокойствие генерала Постельникова. — Ах, это то же самое-с, я думаю, что...
    4. На ножах. Часть 6. Глава 22.
    Входимость: 1. Размер: 11кб.
    Часть текста: покойник: общее предчувствие неминучей беды подавило всякое любопытство: крестьяне из села не приходили; они, казалось, сами себя чувствовали как бы зачумленными, и спали они, или не спали - не разберешь, но везде было темно. Так ушел и еще час, и вдруг, вдалеке, за перелогом, послышался колокольчик и затих. Несколько молодых ребят, собравшихся на задворке и ведших между собою таинственную беседу о дьявольской силе, которая непременно участвовала в нынешней беде, услыхав этот звон, всполошились было, но подумали, что это послышалось, успокоились и начали снова беседу. - Он хитер, ух как хитер, - говорил речистый рассказчик, имевший самое высокое мнение о черте, - Он возвел Господа на крышу и говорит: "видишь всю землю, я ее всю тебе и отдам, опричь оставлю себе одну Орловскую да Курскую губернии". А Господь говорит: "а зачем ты мне Курской да Орловской губернии жалеешь?" А черт говорит: "это моего тятеньки любимые мужички и моей маменьки приданая вотчина, я их отдать никому не смею", Но в это время колокольчик раздался еще слышнее, и народ зашевелился даже в избах; по печам, припечкам, на лавках, на полатях и на пыльных загнетках послышался шорох и движение, и люди одним многоустным шепотом произнесли ужасное слово: "следство". Но вот колокольчик и опять затих, как бы сорвался, и зато через пять минут послышался ближе и громче, со всеми отливами и переливами охотничьего малинового звона. - Два, - зашептали на печках, - два звонка-то, а не один. - Чего два? Может, их и невесть сколько: ишь как ремжит на разные стороны. Господи, помилуй нас грешных! И точно, последнее мнение...
    5. Юдоль. Глава 24.
    Входимость: 1. Размер: 7кб.
    Часть текста: общее приветное слово, опустилась на стоявшее в углу кресло. — Что же вы замолкли? — сказала она, — продолжайте говорить, о чем вы говорили. Гильдегарда Васильевна мельком взглянула на нее, и продолжала об Иуде, и закончила, что если бы он был без чувств, то он бы не убил себя, а жил бы, как живут многие, погубивши другого. Тетя прошептала: — Правда. Англичанка спустила паузу и сказала: — Ты довольна собой или нет? Тетя Полли хрустнула пальцами руки и отвечала: — Не знаю, но... она так трогательна, она переносит на меня такие чувства, что мне хочется плакать. В голосе у нее в самом деле звучали слезы. Англичанка опять дала паузу и потом тихо сказала: — Титания... Но тетя перебила скороговоркою: — Ах, конечно, конечно!.. Титания, дорассветная Титания, которая еще не видит, что она впотьмах целовала... осла!.. — Я этого не сказала, — заметила, смутясь, Гильдегарда. — Ничего, мой друг! Ничего! я знаю, что ты не хочешь, чтобы я «предавалась воспоминаниям», ну и карай меня! Тетя ласково кинула на плечи англичанке свои руки и сказала: — Ты Петр, и это значит: «камень»; и ты блаженна, — но прости нас грешных! И она, кажется, хотела спуститься и стать на колени, только Гильдегарда успела схватить ее под плечи и воскликнула: — Полли! Полли! Неужели я тебя оскорбила?! — Нет, — отвечала тетя, — мне просто... хочется плакать. Они обнялись, и тетя два раза всхлипнула, потом утерла слезы и, улыбнувшись, сказала: — Вот когда аминь! Свидание это имело также и другие разнообразные добрые последствия, из числа которых два были очень замечательны. Первое состояло в том, что больных в нашей местности с этих пор уже не приходилось более класть на кострике в холодной риге, потому что «бывшая княгиня» построила «для всей местности» прекрасную больницу и обеспечила ее «на вечные времена» достаточным содержанием; и второе: слезы кондитера, рыдавшего и воздымавшего руки к «рабыням господним», были отерты: в Послове было написано завещание, дававшее после смерти Д* «всем волю». Это было...

    © 2000- NIV