• Приглашаем посетить наш сайт
    Екатерина II (ekaterina-ii.niv.ru)
  • Легендарные характеры. Глава 4.

    Глава: 1 2 3 4 5
    Примечания

    IV

    Следующее женское лицо является в иной, но не менее трогательной обстановке, также ярко рисующей и общую картину нравов V века.

    27) Июня 14. Евсевий из Аскалона рассказывал, что у них в городе был купец, имевший свои корабли, на которых он возил дорогие товары в Африку. Раз сделалось кораблекрушение, и купец этот сразу обеднел: корабли его потонули, а выкинутые на берег товары были расхищены. Тогда заимодавцы посадили этого купца в тюрьму, а его молодая и очень красивая жена ходила на подёнщину и что успевала зарабатывать, на то приготовляла пищу и приносила её мужу в темницу. При этих посещениях она иногда долго засиживалась с заключенным, стараясь облегчить его несносное томление. В Аскалоне же у знатных людей было обыкновение, чтобы по особливым дням ходить посещать содержащихся в тюрьмах и подавать им милостыню. Один из таких знатных людей пришёл раз в темницу, когда жена разорившегося купца сидела у своего мужа, и как только взглянул на неё, так и пленился ею. "Уязвися вельможа сердцем, видя красоту её, бе бо по истине красна зело". Вельможа сейчас же "подосла к ней некоего странника", чтоб она подошла к нему "прияти милостыню".

    Женщина, не подозревая ничего дурного со стороны вельможи, встала и подошла к нему, чтобы "приять его милосердие", а он стал её спрашивать: за что она сидит в темнице? Женщина отвечала, что заключен здесь её муж, а она только приходит посещать его и остаётся с ним по любви и состраданию, чтоб облегчать его участь. Тогда вельможа сказал ей прямо: "я тебе помогу: приходи нынче вечером и пробудь со мной ночь, а я завтра выкуплю твоего мужа из темницы".

    Женщина не обнаружила ни гнева, ни досады и не стала устыжать вельможу за то, как он пользуется затруднениями бедности, а сказала ему:

    - Я должна спросить об этом своего мужа, и как он скажет, я так и сделаю. Хочешь - я пойду и спрошу его?

    Вельможа не стеснялся и ответил ей: "Спроси".

    Она подошла к мужу и передала ему с совершенною простотой предложение, сделанное ей вельможей.

    Купец заплакал, и, глубоко вздохнувши, сказал:

    - Да, не даром сказано: "не надейтесь на князи и сыны человеческие". Пусть простит ему бог обиду, которою он хотел нас унизить ещё более, чем мы

    Жена подошла и в той же самой простоте передала слова мужа вельможе. Вельможа рассердился и вышел. Сидел же тут неподалеку от купца в другом углу темницы один дорожный разбойник, который всё это видел и слышал. Взаимная любовь и верность супругов его тронули, и он "поману к себе жену и рече ей: аз умилихся, видя целомудрие ваше. Аз разбойник есмь и имам злато сокровенно в зидании граднем. Иди на место, имярек, раскопай и возьми злато там сокровенное на воздаяние долга мужа твоего и иные потребы ваши".

    Женщина пошла и нашла золото и искупила мужа милосердием разбойника.

    За сим наступает тип возвышеннейшей деликатности.

    28) Мая 30. Блаженный отец Марк плыл однажды на корабле в Константинополь, но поднялась буря и загнала его "кораблец" к "некоторому пустынному острову". Пока корабельщики справлялись с повреждёнными снастями, блаженный Марк сошёл походить на безлюдный остров и к удивлению своему вдруг заметил на песке след ноги человеческой. Он пошёл дальше по этому следу и вскоре увидел в отдалении человека, который впрочем был в очень странном и непонятном виде и, заметив Марка, видимо старался от него скрыться. Блаженный Марк, заинтересованный неожиданною встречей, погнался за удалявшимся жильцом необитаемого острова и скоро стал его настигать. Тогда преследуемый им дикий или полудикий человек, видя, что ему уже не скрыться от настигающего пришельца, стал перед ним "приседать", сгибаясь к земле, и что-то говорил ему неразборчивым и жалобным голосом. Блаженный Марк, слыша этот жалкий и слабый стон или мольбы, приостановился и сказал:

    - Не убегай от меня: я христианин и не намерен сделать тебе никакого зла.

    А приседавший дикарь ещё ниже пригнулся и отвечает:

    - Я не боюсь тебя, но стыжусь, ибо я нагая женщина, а ты муж, и потому я ухожу от твоего взгляда. Если же ты милостив и хочешь со мной говорить, - то брось мне что-нибудь из твоей одежды, чтоб я могла хоть немножко закрыться, - тогда я стану к тебе лицом, и мы можем поговорить.

    Блаженный Марк имел на себе в ту пору две ризы. Одну он оставил на себе, а другую свернул комком и бросил нагой женщине, а сам отворотился. Женщина подхватила одежду, покрылась ею и подошла к блаженному Марку. Они сели, и когда разговорились, то блаженный Марк узнал от неё следующее: женщина эта родилась в простом и бедном семействе и притом родители её скоро умерли, а она осталась совершенно беспомощною сиротой. Попалась она как-то раз на глаза одному именитому и богатому человеку, который тронулся её положением, из жалости взял её к себе в дом и стал воспитывать вместе со своими детьми. У него она выросла и стала красива, и обнаружила ум, и добрый характер, и этим нашла себе такое благорасположение у своего воспитателя, что он не хотел искать для своего сына лучшей жены, как эта сиротка. Молодой человек тоже любил её и тоже не хотел себе иной невесты, но женщины-родственницы с материной стороны жениха имели непременное намерение женить "наследника всего имения" на девушке богатой и знатного рода. Это повело к большим семейным неприятностям, от которых молодой человек много страдал и, наконец, сильно заболел, но и лёжа в огне болезни всё одно повторял: "люба ми есть та, еже воспитал мой отец". Тогда, чтобы он не лишился жизни, - их соединили. Молодые супруги были вполне счастливы, - особенно муж, который и после свадьбы всё ещё повторял: "люба ми есть, еже дах мой отец!" - но мать его и её родственницы постоянно старались сеять раздор в доме и поносили молодого человека за его любовь к жене, избранной им из бедного и низкого круга. Тогда эта молодая женщина, видя, что семейные смуты в доме и страдания любимого ею мужа не прекратятся, пока её видят в доме, - решилась пожертвовать собою и, для водворения семейного спокойствия, бежала из дома. Сначала она шла, куда глаза глядят, а потом плыла на корабле, но корабль разбило и её выбросило на этот самый безлюдный остров, где нашёл её блаженный Марк. Здесь она испытала холод, голод и бесприютность и вдобавок ощутила в себе младенца, которого и родила, воспитала и живёт с ним уже тридцатый год, не видя лица человеческого. Блаженный Марк видел и сына этой великодушной женщины: совсем нагой, он прятался в пещере, и был поражён ужасом и удивлением при виде третьего человека, притом покрытого одеждами.

    Следующий очерк представляет женский тип и очень энергический, и не лишённый своеобразной иронии, напоминающей русскую княгиню Ольгу в её деле с древлянами.

    29) Августа 14. В одном прибрежном торговом месте жили в большой дружбе два купца: один женатый, а другой холостой. У женатого жена была очень красивая, а при том очень умная и целомудренная, но супружеское счастье их не было продолжительно: муж внезапно умер, а красавица-жена его осталась вдовой, и как она очень любила своего мужа, то не хотела вступать во второй брак, а желала посвятить остальную жизнь служению добрым делам. Между тем её красота и известная скромность её в сожительстве с первым мужем влекли к ней многих женихов, которым она всем спокойно отказывала, советуя им брать себе в жёны девушек. Многих она так отводила; но явился один такой пылкий соискатель, с которым ей нелегко было разделаться. Это был тот самый искренний друг её первого мужа, в котором она и не подозревала, что и он увлечён её красотой, а он так "уязвился к ней страстию неисцельною, что мало не изгибе".

    Тогда эта красавица, как женщина уже опытная и не раз видавшая пред собою влюблённых, заметила томления друга своего покойного мужа и без ошибки разгадала, какого они свойства. Она признала за лучшее вывесть дело начистоту и потом оказать этому человеку помощь.

    - Друже! - сказала она ему, - я вижу, что ты сам не в себе, когда говоришь со мною. Не должна ли я из этого заключить, что ты верно имеешь ко мне что-нибудь особенное, но стесняешься сказать это. Прошу тебя, не продолжай далее такого для тебя вредного, да и для меня беспокойного состояния, потому что я не хочу видеть тебя страдающим. Скажи мне, что тебе от меня надобно, и будь уверен, что я сделаю всё как могу лучше, и над твоим признанием не посмеюся.

    Он же, услыхав такое поощрение, очень обрадовался и с откровенностью ей сказал, что пленён её красотой, почитает известные ему её душевные качества и желает взять её себе в жёны.

    Рассудительная вдова поблагодарила его за уважение, но отвечала ему, что, испытав радости брака с мужем любимым, она уже не желает второй раз испытывать того же самого с другим человеком, ибо думает, что лучшее время жизни уже не повторится, а худшее родит только сожаленья о прежнем и не составит ни для той, ни для другой стороны счастия. А потому она предпочитает не вступать в новый союз ни с кем, а будет жить для детей и для общественных забот, которые всегда достойны внимания и поглощают досуг с пользой для ближнего. Молодому же человеку она указывала на молодых, только дошедших до брачного возраста девушек, с которыми и советовала ему вступить в брак, ибо с такою он может жить в любви, свободной от воспоминаний о прошлом.

    Но молодой человек "толико уязвися любовью ко вдовице, иже вся иные ни за что вменяя", - он не слушал никаких доводов и указаний на девушек, а нетерпеливо "припадал ко вдове и молил её быть его женой", при чём он "люте истаевал", был уныл и "ко гробу склоняся, ходил неистов яко бы бесен".

    Такая докучная неотвязчивость и неприятное приставание нестерпимо надоели вдовице, которая рассуждала так, что не может же она "ради влечения его исполнить всё, елико он хощет"!.. И тогда, чтобы покончить с ним, она ему сказала:

    - Что ты терзаешь себя и меня? Долго ли это ещё будет?

    Он же отвечал ей:

    - Так будет до веку, пока я или ты живём на свете, потому что душа моя и сердце все стремятся к тебе, и ты напрасно говоришь мне о юных девах. Я их видя не вижу и они чужды желаниям моего сердца, а по тебе истаевают все силы моего тела и мозг костей моих сворачивается. Исцели меня, уязвлённого твоею красотой: стань женой моею, или я иначе умру.

    - Горе мне с тобою! - отвечала вдова и, замыслив нечто в уме своём, сказала: - да не обманываешься ли ещё ты, будто так меня любишь, что и жить не можешь? Неужели в самом деле для счастья твоего нет ничего драгоценнее моей взаимности?

    Купец клялся в этом, а она ему отвечала как бы в недоверии:

    - Остановись клясться предо мною, так как я уже не девица и страстным мужским словам не доверяю. Все вы таковы, что когда пленяетесь женщиной, то становитесь безрассудны, и в ту пору уста у вас через меру полны восхищений, но после бывает иное. Я потребую от тебя доказательств, что для твоего счастия всего потребнее обладание мною и ничто иное тебя привлечь к себе не может.

    Купец с радостию воскликнул:

    - "О, я вельми готов, и аще мне мир весь предложат - не взгляну на него, а к тебе устремлюся".

    Вдова улыбнулась и отвечала:

    - Мир весь не наш, а божий, и такой великой области для искушения твоего я предложить не могу, но я поставлю тебе нечто меньшее и увидим: не устремишься ли к этому неважному, а меня, столь тебе необходимую, отринешь.

    - Никогда этого не случится! - воскликнул влюблённый.

    - Иди же сейчас отсюда домой, затворись в своей верхней комнате, выкинь мне ключ в окно и оставайся там, пока я пришлю за тобой. Обещаешь ли мне это исполнить?

    - О, что говорить о таких пустяках!

    - Хорошо, и если потом твоё стремление будет всё то же, то я даю тебе слово, что перестану вспоминать об умершем муже и отдам себя в твоё угождение. Теперь, с этой минуты, всё, чему быть и чему не быть, - от тебя зависит.

    Купец побежал домой весело, потому что почитал своё дело выигранным. Он взошёл в дом свой и весёлою рукой затворился у себя в верхней горнице, а ключ выбросил в окно и велел отнести его вдове в доказательство, что он свой урок уже начал. Вдова же приняла ключ, но ничего больше жениху не заказала.

    Купец пробыл в горнице день, провожая часы ожиданья в любовных мечтаниях и ожидая, в чём будет дальше его испытание; но сутки прошли, а вдова ни о чём новом ему не сообщала. На другой день он опять думал о вдове, но вспомнил также несколько раз и о своём желудке, который был пуст и требовал пищи, а на третий день голод стал так напоминать ему о себе, что купец не обращался в сладких мечтах ко вдове, а гневался на неё и всё думал о пище, а в ночи он не мог спать, потому что и сон его наполнялся уже не видениями обольстительной вдовы, а запахом яств. Утро же четвёртого дня купец встретил в мучительных болях желудка и послал преданного ему человека ко вдове спросить: не забыла ли она о нём? Вдова отвечала, что она не забыла.

    - Но он умирает! - сказал ей посланец.

    - Не пугай меня этим! - отвечала вдова сквозь улыбку: - до смерти ещё далеко. Но, впрочем, я не хочу томить его дольше. Пусть он теперь одевается в гостиное платье, я за ним скоро пришлю и он получит все, чего пожелает.

    В предобеденный же час в дом купца пришла доверенная от вдовы и, имея ключ от жениховой двери, открыла её и сказала:

    - Радуйся, господин! ты вполне сдержал своё обещание, иди же теперь к моей госпоже: она тебя ожидает, и, со своей стороны, своё обещание сдержит.

    Но купец, одетый в гостиное платье, смотрел на посланницу впавшими глазами и уныло, слабым голосом, отвечал, что готов за ней следовать. Он был так изнурён, что надо было позвать людей, которые взяли его под руки и помогли ему идти.

    Вдова встретила гостя в дверях своего жилища. Она была во всём блеске своей красоты, ибо и она тоже сменила одежду вдовства и надела легкотканную одежду, державшуюся на её плечах самоцветными стяжками и открывавшую шею и руки, с которых неслось благоухание амбры.

    Приняв входившего гостя под руки, вдова ввела его в большую горницу, которая была разделена надвое повешенным на кольцах ковром. В одной половине, ближайшей ко входу, был накрыт стол, установленный прозрачными кувшинами с искрометным питьём и блюдами, из которых одно было покрыто; а на другой половине возвышалось пышное ложе с двойным изголовьем.

    - Ты теперь господин в моём доме, - сказала вдова, - и я тебе повинуюсь. Вот здесь трапеза, здесь ложе. Избирай, что ты хочешь; я готова разделить с тобой то и другое.

    Купец же отвечал ей:

    - Ах, помилуй меня, "аз вельми истощах, дай мне вперёд насытиться"! - и он потянулся к столу и возлёг, озирая посуду.

    - Мы имеем достаточно время, так как яства в приспешне ещё не поспели, - сказала вдова.

    - А это здесь что же покрыто на блюде?

    - Это пшено, - оно безвкусно, пока к нему не поспеет облива.

    - Мне всё теперь вкусно, - воскликнул купец и, открыв блюдо, стал насыщаться пшеном, без обливы, а вдова сказала ему:

    - Вот ты теперь видишь: потреба потребе есть рознь; без одного жить человеку нельзя, а без другого жить можно! - и с этим она велела подавать кушанья и опустила ковер, который навсегда закрыл от купца её ложе.

    30) Апреля 5. Стремясь возвышаться над силой страстей, женщины Пролога представляют ещё один такой высокий характер, которому удачи и безмятежное счастье были даже в тягость.

    Один из александрийских отцов увидел раз женщину, которая чрезвычайно усердно молилась и при том горько плакала. Это его тронуло и он спросил молившуюся: какое у неё горе? Она же отвечала ему: "ах, я очень счастлива, и у меня нет никакого горя, но я живу среди людей и вижу много огорчённых, и теперь молю бога, чтоб он отделил на мою долю часть их страдания, дабы я не пристрастилась к здешней жизни". Александрийский отец подивился этой благоразумной женщине, которая лучше многих знала, в чём заключается высшая опасность для человека.

    Этим оканчивается группа женских лиц, которые то удивляют мужчин высотой своих порывов, то исправляют их, отвлекая от чувственной грубости, то прямо спасают людей с полным самоотвержением и потом без малейшего ропота сами несут отвержение, нищету и всевозможные унижения. В таком сане превосходной чистоты мы насчитываем по Прологу девять женщин.

    Глава: 1 2 3 4 5
    Примечания
    © 2000- NIV