• Приглашаем посетить наш сайт
    Толстой А.К. (tolstoy-a-k.lit-info.ru)
  • Зимний день. Глава 13.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    Примечания

    XIII

    Внизу лестницы встретились два брата: Аркадий и Валерий, «рохля» и «живчик». Аркадий (рохля) был старше Валерия (живчика) лет на шесть и гораздо его солиднее. Он был тоже породистый «полукровок»: как Валерий, пухлый и с кадыком, но как будто уже присел на ноги. С лица он походил разом на одутловатое дитя и на дрессированного волка. От него пахло необыкновенными духами, напоминавшими аромат яблочных зерен.

    Дверь материной квартиры рохля нашел незакрытою. Так она оставалась после недавнего выхода Валериана. Аркадий презрительным тоном обратил на это материно внимание. Та пожала плечами и сказала:

    — Что ж делать? Мы ведь даже не вольны в нашей прислуге. Принять и отпустить человека — целая процедура, и люди это знают и не боятся, а позволяют себе все что угодно.

    Аркадий перебил:

    — Надо, чтобы Валериан не ставил себя в такое положение, чтобы зависеть от женщины!

    Мать махнула рукой и сказала:

    — Ах, уж оставь говорить против женщин!

    Из комнатки за вешалкой как бы в ответ на это слышалось тихое истерическое всхлипывание.

    Хозяйка встала и заперла эту дверь и снова села.

    — Я всегда буду говорить, что женская прислуга никуда не годится, — произнес тихо Аркадий.

    — Она дешевее и полезнее, — отвечала мать.

    — Зато вот и терпите ее выходки.

    — Ах, я уж и не знаю, от каких выходок хуже! Мне кажется, от всех этих впечатлений можно сойти с ума!

    — Это всегдашняя ваша песня, maman... Но зачем вы за мной посылали?

    — У меня был брат Захар... Когда ж это кончится?

    — Да что такое? Дядя вечно болтает... Он известный болтун!

    — Пусть он болтун, но ты не порть свою карьеру. Я за тебя дрожу!

    — Да нечего вам дрожать, maman! То время, когда шантаж был развит, прошло. Теперь все в низшем классе знают, что за шантаж есть наказание, и к тому же я и сам не хочу здесь больше оставаться, где этот fabulator elegantissimus 1 невесть что обо всех сочиняет. Тетя Олимпия сама взялась мне уладить это с Густавычем. Его зятя переведут на Запад, а я получу самостоятельное назначение на Востоке.

    — О, пусть бы она хоть этим загладила свой грех передо мною!

    — Какой же это грех?

    — Грех? Несчастье всей моей жизни.

    — Ах, это что-нибудь такое, чего мы, как дети, не должны знать!

    — Вы не знаете ничего, кроме того, что вас самих касается. Но когда же она тебя устроит?

    — Сегодня... может быть, сейчас! Если я получу назначение, то танта Олимпия сюда заедет... Да вот и она, — добавил он, взглянув в окно на улицу, — я вижу, у подъезда ее коляска и кучер с часами на пояснице.

    Рохля пошел в переднюю и открыл дверь на лестницу, по которой поднималась пожилая, очень массивная дама в тальме дипломатического фасона, который, впрочем, очень любят и наши кухарки. Под меховою тальмой, представляющей как бы рыцарскую мантию, на могучей груди дамы сверкала бисерная кираса. Дама немножко тяжело дышала, но поднималась бодро и говорила, улыбаясь, «рохле»:

    — Смотри, мне скоро шестьдесят пять лет, а мое сердце работает еще как добрый кузнец.

    При этом она взяла руку племянника и приложила ее к своей кирасе, а потом, войдя в переднюю, подставила хозяйке свою щеку для поцелуя и продолжала:

    — Прости, я к вам на минуту: взойду, но не разденусь. Я лишь затем, чтобы вас обрадовать: Аркадий, ты назначен! Ступай, сейчас ступай благодари! Это его свяжет и отрежет ему путь к отступлению.

    — Сейчас, ma tante, — отвечал Аркадий и стал искать свое пальто.

    Из-за вешалки показалась оправившаяся горничная, но Аркадий судорожно от нее уклонился и спешно вышел.

    Олимпия это заметила и, входя в гостиную, сказала с улыбкой:

    — Он все еще по-прежнему... такой же шут... боится женщин!

    — Ах!

    Хозяйка махнула рукой.

    — Э, милая, не стоит думать!.. Это теперь совсем не так необыкновенно! Но хорошо, однако, что il ne met plus de manchettes. 2 Теперь он все-таки похож как все люди. Но, однако, adieu! Я к тебе, может быть, еще заверну поговорить по душе, а пока у меня миллион дел. Вы все ведь здесь уснули! Так нельзя! Вы просто дрыхнете, как это говорят, и притом жуете онуч... Вас надо будить! Куда ни заглянешь, везде всех надо будить. Ваш сон ужасно затрудняет все славянство. Святая Русь есть сила мира, и это будет ее имя: Silamira! Но это еще пока спящая сила! Со временем это будет не так! Тогда не надо будет приходить с Запада и толкать вас, как теперь, когда вы начинаете очень скандально сопеть и храпеть...

    — Да, но у нас теперь все веруют!

    — А по-моему, вы даже плохо и веруете: вы веруете все как-то сонно... точно во сне... точно вы насилу плывете и насилу веруете, и того и гляди сейчас куда-то опуститесь и всё позабудете... Прощай! До свидания!.. Ты, разумеется, уже слышала, что сделала Нина, Захарова дочь?

    — Говорят, будто она... будет матерью.

    — Чего там: «говорят»! Это факт! Конечно, она будет матерью... Но как это случилось?.. Ведь граф так стар и так глуп, что он женился только назло своим дочерям Гонерилье и Регане...

    — Какая безнравственность!

    — Нет, да ты, вероятно, еще не все знаешь? C’est un inceste!.. 3 Ей поручили отвезти племянника, который еще до сих пор кадет или что-то подобное...

    — О боже! Боже!

    — Да, именно уж это настоящий criminal conversation de Byzance!4

    И она замотала руками и головой и пошла к двери, но хозяйка удержала ее у порога и сказала:

    — Ты много сделала, что устроила опять Аркадия, но я боюсь — что, если он взаправду сумасшедший?

    — Оставь и будь спокойна, — ответила Олимпия, — помни, что говорил Оксенштиерна: «Не велик ум надо, чтобы делать политику».

    Олимпия прижала ладони к своей кирасе и добавила:

    — Это совсем не наша обязанность, чтобы поставлять умы для всего света, а наше métier совсем иное, и оно все в том, чтобы насыпать соли на хвост всем, кто рвется вперед.

    Объяснив свое призвание, дама еще раз щелкнула себя по кирасе и, встряхнув руку хозяйке аглицкою встряской, сошла вниз, села в коляску наискось против часов, торчавших на пояснице кучера, и понеслась jouer un tour de son métier.5

    1 Искуснейший сочинитель (лат.).

    2 Он не носит уже больше манжет (то есть штатской одежды) (франц.).

    3 Это кровосмешение! (франц.).

    4 Неуместный разговор о преступлениях! (франц.).

    5 Заниматься своим ремеслом (франц.).

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    Примечания
    © 2000- NIV