• Приглашаем посетить наш сайт
    Баратынский (baratynskiy.lit-info.ru)
  • Зимний день. Глава 11.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    Примечания

    XI

    Молодой Валериан собственноручно запер дверь за дамою и, возвратясь в гостиную, вынул из кармана панталон скомканные деньги и начал их считать.

    Из-за двери, на которую Валериан указал гостье, в самом деле послышался голос его матери. Она спросила:

    — Ты что-то делаешь?

    — Да я уж сделал.

    — Ты можешь купить «промышленные»: все уверяют, что они к весне сыграют вдвое.

    — Maman, я знаю кое-что повыгоднее.

    — А что такое, например?

    — Ну, мало ли! Теперь ведь посыпают персидским порошком ростовщиков, и даже наш «взаимный друг» Michel окочурился... В их место нужно же нечто новое.

    — Вот то и есть, но что же именно?

    — Ах, maman! Это возможно только тому, кого, как меня, считают беззаботным мотом, у которого нет ничего за душою.

    За дверью что-то резали и положили ножницы.

    — Вы, maman, что-нибудь шьете?

    — Да, мой сын, я зашиваю свои дыры, я чинюсь... подшиваю лохмотья, которых не хочу показать моей горничной.

    — Это, maman, очень благоразумно и благородно.

    — Но неприятно.

    Юноша хотел что-то ответить, но промолчал, и только кадык у него ходил, клубясь яблоком.

    За дверью опять послышалось, как что-то отрезали ножницами и снова положили их на место, и в то же время хозяйка сказала:

    — Я думаю, что ты гораздо больше бы выиграл, если бы помог дяде Захару поправить увлечения его молодости. Лука это наверное бы оценил и стал бы принимать нас.

    — Очень может быть, maman, но я ведь не самолюбив и не падок на то, чтобы хвалиться, где меня принимают.

    — Но он бы тебе просто дал много денег.

    — Что ж, я очень рад, но только как это сделать?

    — Надо взять бумагу, которой боится дядя Захар.

    — То есть, милая мама, ее ведь надо украсть!

    — У тебя такая грубость, что с тобой нельзя говорить.

    — Maman, я ничего не грублю, а я только договариваю то, что́ надо сделать.

    — Неправда. Эта женщина сама все тебе сделает.

    — Э-э! ошибаетесь! Эта женщина есть превосходный агент и превосходный математик, но ее же не оплетеши.

    — Однако же она считает тебя игроком и мотом.

    — Да, maman, но я употребляю очень большие усилия, чтобы устроить себе такую репутацию, только из-за того, что это должно сослужить мне службу при новом курсе.

    — Сказать по совести, я ничего не понимаю, для чего это нужно.

    — А кажется, что проще! Все уже вкусили «доблего» жития, и оно, наконец, надоело... Что делать? Род людской неблагодарен и злонравен... Felicitas temporum 1откланивается... Нужен реванш... есть потребность в реакции...

    — И что же будет в реакции?

    — Это, maman, еще неясно, но известно всем, что явления не повторяются, а после дождичка бывает вёдро, и потому прослыть мотом и кутилой теперь все-таки выгодно — это значит обнаружить в себе известную благонадежность, которая пригодится очень скоро.

    — А вы уже на всё готовы!

    — Как же вы хотите иначе? Ведь мы же так и натасканы, чтоб быть на всё готовыми.

    — Скажи, однако, как не мудрена ваша мудрость!

    — Ах, maman, что такое нам мудрость? Уж фельетонисты, и те где-то вычитали и повторяют, что «блага мудрость с наследием», а ведь вы с папашею нам наследия не уготовили.

    — Христианские родители и не обязаны снабжать вас наследием.

    — Нет-с, извините-с, обязаны!

    — Где же это сказано?

    — А вот в «премудрости Павла чтение», на которое любят ссылаться; там это и сказано: «не дети должны собирать имение для родителей, но родители для детей».

    — Это что-нибудь из толстовского, в простом этого нет!

    — Извините-с! Не угодно ли посмотреть в самом в простом второе послание к коринфянам двенадцатая глава?

    — Откуда ты все это знаешь, где и какая глава?

    — Га! Я интересуюсь-с! Я хочу этим побить Толстого!

    — Так и бей! Это прекрасно тебя выставит.

    — Позвольте-с, — придет время.

    — Какого еще надо время: он надоел.

    — Прекрасно-с, но ничего не надо делать даром... Из их похвал не шубу шить. С тех пор как изобретены денежные знаки, за всякие услуги надо платить: я из руки выпускаю услугу, а ты клади об это самое место денежный знак.

    — Но ты бы мог и получить наследие.

    — Ах, вам все не идет из головы дядя Лука!

    — Именно не идет.

    — Ну, я вас успокою: с наследством этим все кончено: «оставь надежду навсегда!»

    — Ты этого не можешь знать.

    — Нет, знаю. Я это купил, родная, у нотариального писаря. Все отдано на «питательные учреждения» и «открытое научение».

    — Ты шутишь!

    — Нисколько-с.

    — А Лидия?

    — Ей не нужно; она не хочет возбуждать зависти и ссор, и отказалась.

    — Вот дура!

    — И вредная! не отдала родным!

    — Но этого нельзя допустить!

    — Не надо бы-с!

    — Что ж делать?

    — Надобно спасаться, чем знаете, хоть даже чудом!

    — Теперь ты веришь в чудо?

    — О да, maman!.. Я верю во все, во что угодно: я жить хочу.

    И жить, я чувствую, я буду!
    Хоть чудом, — о, я верю чуду!

    Я вам даже нечто и больше скажу, но это между нами.

    — Пожалуйста.

    — Надо проводить нового чудотворца...

    — Какие пустяки!

    — Нет-с: это надо. И у меня такой есть!

    — Но что же он может делать?

    — Не беспокойтесь!.. маленькие вещицы он уже делает, и очень недурно, но надо его хорошо вывесть и хорошо рекомендовать. О, я знаю, что надо в жизни!

    1 Счастливое время (лат.).

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    Примечания
    © 2000- NIV