• Приглашаем посетить наш сайт
    Web (www.find-info.ru)
  • Печерские антики. Глава 38.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
    32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
    Примечания

    ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

    Как же относились к такому священнику люди?

    Моралисты и фарисеи его порицали, но простецы и «мытари» любили «предоброго Евфима» и, как писал мне преосвященный Филарет, «провожали его с большим плачем».

    Не каждого так проводят даже и из тех, кои «посягли все книги кожаны» и соблюли все посты и «субботы».

    И как было не плакать о таком простяке, который являл собою живое воплощение добра! Конечно, он не то, что пастор Оберлин; но он наш, простой русский поп, человек, может быть, и безалаберный, и грешный, но всепрощающий и бескорыстнейший. А много ли таких добрых людей на свете?

    А что думало о нем начальство?

    Кажется, неодинаково. О. Евфим служил при трех митрополитах. Митрополит Исидор Никольский был мало в Киеве и едва ли успел кого узнать. Преемник его Арсений Москвин не благоволил к Ботвиновскому, но покойный добрейший старик Филарет Амфитеатров его очень любил и жалел и на все наветы о Ботвиновском говорил:

    — Все, чай, пустяки... Он добрый.

    Раз, однако, и он призывал Евфима по какой-то жалобе или какому-то слуху, о существе коего, впрочем, на митрополичьем разбирательстве ничего обстоятельно не выяснилось.

    О разбирательстве этом рассказывали следующее: когда Филарету наговорили что-то особенное об излишней «светскости» Ботвиновского, митрополит произвел такой суд:

    — Ты Ба́твине́вско́й? — спросил он обвиняемого.

    — Бо́твино́вски́й, — отвечал о. Евфим.

    — Что-о-о?

    — Я Ботвиновский.

    Владыка сердито стукнул по столу ладонью и крикнул:

    — Врешь!.. Ба́твине́вско́й!

    Евфим молчал.

    — Что-о-о? — опросил владыка. — Чего молчишь? повинись!

    Тот подумал, — в чем ему повиниться? и благопокорно произнес:

    — Я Ба́твине́вско́й.

    Митрополит успокоился, с доброго лица его радостно исчезла непривычная тень напускной строгости, и он протянул своим беззвучным баском:

    — То-то и есть... Ба́твине́вской!.. И хорошо, что повинился!.. Теперь иди к своему месту.

    А «прогнав» таким образом «Ба́твине́вско́го», он говорил наместнику лавры (тогда еще благочинному) о. Варлааму:

    — Добрый мужичонко этот Батвиневской, — очень добрый... И повинился... Скверно только, зачем он трубку из длинного чубука палит?

    Инок отвечал, что он этого не знает, а добрый владыка разворковался:

    — Это, смотри, его протопоп Крамарев обучил... Университетский! Скажи ему, чтобы он университетского наученья не смущал, чтобы из длинного чубука не курил.

    Очевидно, что в доносе было что-то о́ курении. Отец Евфим и в этом исправился, — он стал курить папиросы.

    К сему разве остается добавить, что Ботвиновский был очень видный собою мужчина и, по мнению знатоков, в молодости превосходно танцевал мазурку, и... искусства этого никогда не оставлял, но после некоторых случайностей танцевал «только на именинах» у прихожан, особенно его уважавших.

    Мне думается, что такой непосредственный человек непременно должен иметь место среди киевских антиков, и даже, может быть, воспоминание о нем окажется самым симпатичным для киевлян, между коими, вероятно, еще немало тех, что «шли, плача, за его гробом».

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
    22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
    32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
    Примечания
    © 2000- NIV