• Приглашаем посетить наш сайт
    Достоевский (dostoevskiy.niv.ru)
  • Обойденные. Часть 3. Глава 5.

    Часть 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    Эпилог
    Примечания

    Глава пятая

    FINITA LA COMEDIA

    {Комедия окончена (итал.)}

    С утра Даше было и так и сяк, только землистый цвет, проступавший по тонкой коже около уст и носа, придавал лицу Даши какое-то особенное неприятное и даже страшное выражение. Это была та непостижимая печать, которою смерть заживо отмечает обреченные ей жертвы. Даша была очень серьезна, смотрела в одну точку, и бледными пальцами все обирала что-то со своего перстью земною покрывавшегося лица. К ночи ей стало хуже, только она, однако, уснула.

    Долинский приподнялся, дошел на цыпочках до дивана и прилег. Он был очень изнурен многими бессонными ночами и уснул как умер. Однако, несмотря на крепкий сон, часу во втором ночи, его как будто кто-то самым бесцеремонным образом толкнул под бок. Он вскочил, оглянулся и вздрогнул. Даша, опершись на свою подушку локотком, манила Долинского к себе пальчиком, и тихонько, шепотом называла его имя.

    - Что ты? - спросил он, подойдя к ее постели.

    - Тссс! - произнесла Даша и сердито погрозила пальцем.

    Долинский остановился и оглянулся.

    - Тссс! - повторила Даша и спросила шепотом: - Когда она приехала?

    - Кто приехала?

    - Анна.

    - Какая Анна?

    - Ну, Анна, Анна, сестра.

    - Бог с тобой, это тебе приснилось. Даша рассердилась.

    - Не приснилось, а она приходила сюда, вот тут, возле меня стояла в белом капоте.

    - Что ты говоришь, Дора, вздор какой! Зачем здесь будет Анна?

    - Я тебе говорю, она сейчас была тут, вот тут. Она смотрела на меня и на тебя. Вот в лоб меня поцеловала, я еще и теперь чувствую, и сама слышала, как дверь за ней скрипнула. Ну, выйди, посмотри лучше, чем спорить.

    Долинский зажег у ночной лампочки свечу и вышел в другую комнату. Никого не было; все оставалось так, как было. Проходя мимо зеркала, он только испугался своего собственного лица.

    - Ничего нет,- сказал он, входя к Даше, возможно спокойным и твердым голосом.

    - Чего ж ты так обрадовался? Чего ты кричишь-то! Ну, нет и нет.

    - Я обыкновенным голосом говорю.

    - Не надо обыкновенным голосом говорить - говори другим.

    Лицо Доры было необыкновенно сурово, даже страшно своею грозною серьезностью.

    При свече на нем теперь очень ясно обозначились серьезные черты Иппократа.

    - Зачем же это другим голосом? Что ты все пугаешь меня, Даша? - сказал ей, действительно дрожа от непонятного страха, Долинский.

    - Это смерть моя приходила,- отвечала с досадой больная.

    Долинский понимал, что больная бредит наяву, а мурашки все-таки по нем пробежали.

    - Какой вздор, Даша!

    - Нет, не вздор, нет, не вздор,- и Даша заплакала.

    - Чего ж ты плачешь?

    - Того, что ты со мной споришь. Я больна, а он спорит.

    - Ну, успокойся же, я, точно, виноват.

    - Виноват!

    Даша отерла платком слезы и сказала:

    - И опять глупо: совсем не виноват. Сядь возле меня; я все пугалась чего-то.

    Долинский сел у изголовья.

    - Капризная я стала? - спросила едва слышно больная.

    - Нет, Дора, какие же у тебя капризы?

    - Ну, я тебе скажу какие, только, пожалуйста, со мной не спорь и не возражай.

    - Хорошо, Дора.

    - Я хочу, чтобы ты меня на свои трудовые деньги мертвую привез в Россию. Хорошо?

    Долинский молчал.

    - Исполнишь? - спрашивала ласково Дора.

    - Исполню.

    - До тех пор, не выезжай отсюда. Сделаешь?

    - Сделаю.

    Она приложила к его губам свою ручку, а он поцеловал ее, и больная уснула.

    Через два дня после этого, с самого утра, ей стало очень худо. День она провела без памяти и, глядя во все глаза на Долинского, все спрашивала: "Где ты? Не отходи же ты от меня!" Перед вечером зашел доктор и, выходя, только губами подернул, да махнул около носа пальцем. Дело шло к развязке. Долинский совсем растерялся. Он стоял над постелью без слов, без чувств, без движения и не слыхал, что возле него делала старуха Бюжар. Только милый голос, звавший его время от времени, выводил его на мгновение из страшного оцепенения. Но и этот низко упавший голос очень мало напоминал прежний звонкий голос Доры. В комнате была мертвая тишина. M-me Бюжар начинала позевывать и кланяться седою головою. Пришла полночь, стало еще тише. Вдруг, среди этой тишины, Даша стала тихо приподниматься на постели и протянула Руки. Долинский поддержал ее.

    - Пусти, пусти,- прошептала она, отводя его руки.

    Он уложил ее опять на подушки, и она легла беспрекословно.

    Зорька стала заниматься, и в соседней комнате, где сегодня не были опущены занавески, начало сереть. Даша вдруг опять начала тихо и медленно приподниматься, воззрилась в одну точку в ногах постели и прошептала:

    - Звонят! Где это звонят? - И с этими словами внезапно вздрогнула, схватилась за грудь, упала навзничь и закричала: - Ой, что ж это! Больно мне! Больно! Ох, как больно! Помогите хоть чем-нибудь. А-а! В-о-т о-н-а смерть! Жить!.. А!.. ах! жить, еще, жить хочу! - крикнула громким, резким голосом Дора и как-то неестественно закинула назад голову.

    Долинский нагнулся и взял ее под плечи; Дора вздрогнула, тихо потянулась, и ее не стало.

    У изголовья кровати стояла m-me Бюжар и плакала в платок, а Долинский так и остался, как его покинула отлетевшая жизнь Доры.

    Прошло десять или пятнадцать минут, m-me Бюжар решилась позвать Долинского, но он не откликнулся.

    Он ничего не слыхал.

    M-me Бюжар пошла домой, плакала, пила со сливками свой кофе, опять просто плакала и опять пришла - все оставалось по-прежнему. Только светло совсем в комнате стало.

    Француженка еще раз покликала Долинского, он тупо взглянул на нее, и его левая щека скривилась в какую-то особенную кислую улыбку. Старуха испугалась и выбежала.

    Часть 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    Эпилог
    Примечания
    © 2000- NIV