• Приглашаем посетить наш сайт
    Ахматова (ahmatova.niv.ru)
  • Обойденные. Часть 1. Глава 5.

    Часть 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    Эпилог
    Примечания

    Глава пятая

    КОЕ-ЧТО О ЧУВСТВАХ

    Прошел месяц, как наш Долинский познакомился с сестрами Прохоровыми. Во все это время не было ни одного дня, когда бы они не видались. Ежедневно, аккуратно в четыре часа, Долинский являлся к ним и они вместе обедали, вместе гуляли, читали, ходили в театры и на маленькие балики, которые очень любила наблюдать Дора. Анна Михайловна, со своими хлопотами о закупках для магазина, часто уклонялась от так называемого Дорою "шлянья" и предоставляла сестре мыкаться по Парижу с одним Долинским. Знакомство этих трех лиц в этот промежуток времени, действительно, перешло в самую короткую и искреннюю дружбу.

    - Чудо, как весело мы теперь живем! - восклицала Дора.

    - Это правда,- отвечал необыкновенно повеселевший Нестор Игнатьевич.

    - А все, ведь, мне, всем обязаны.

    - Ну, конечно-с, вам, Дарья Михайловна.

    - Разумеется; а не будь вы такой пентюх, все могло бы быть еще веселее.

    - Что ж я, например, должен бы делать, если б не имел чина пентюха?

    - Это вы не можете догадаться, что бы вы должны делать? Вы, милостивый государь, даже из вежливости должны бы в которую-нибудь из нас влюбиться,- говорила ему не раз, расшалившись, Дорушка.

    - Не могу,- отвечал Долинский.

    - Отчего это не можете? Как бы весело-то было, чудо?

    - Да вот видеть чудес-то я именно и боюсь.

    - Э, лучше скажите, что просто у вас, батюшка мой, вкуса нет,- шутила Дора.

    - Ну, как тебе не стыдно, Дора, уши, право, вянут слушать, что ты только врешь,- останавливала ее в таких случаях скромная Анна Михайловна.

    - Стыдно, мой друг, только красть, лениться да обманывать,- обыкновенно отвечала Дора.

    Мрачное настроение духа, в котором Дорушка, по ее собственным словам, была грозна и величественна , во все это время не приходило к ней ни разу, но она иногда очень упорно молчала час и другой, и потом вдруг разрешалась вопросом, показывавшим, что она все это время думала о Долинском.

    - Скажите мне, пожалуйста, вы в самом деле женаты? - спросила она его однажды после одного такого раздумья.

    - Без всяких шуток,- отвечал ей Долинский.

    Дорушка пожала плечами.

    - Где же теперь ваша жена? - спросила она опять после некоторой паузы.

    - Моя жена? Моя жена в Москве.

    - И вы с ней не видались четыре года?

    - Да, вот скоро будет четыре года.

    - Что ж это значит? Вы с нею, вероятно, разошлись?

    - Дора! - остановила Анна Михайловна.

    - Что ж тут такого обидного для Нестора Игнатьича в моем вопросе? Дело ясное, что если люди по собственной воле четыре года кряду друг с другом не видятся, так они друг друга не любят. Любя - нельзя друг к другу не рваться.

    - У Нестора Игнатьича здесь дела.

    - Нет, что ж, Анна Михайловна, я, ведь, вовсе не вижу нужды секретничать. Вопрос Дарьи Михайловны меня нимало не смущает: я, действительно, не в ладах с моей женой.

    - Какое несчастье,- проговорила с искренним участием Анна Михайловна.

    - И вы твердо решились никогда с нею не сходиться? - допрашивала, серьезно глядя, Дора.

    - Скорее, Дарья Михайловна, земля сойдется с небом, чем я со своей женой.

    - А она любит вас?

    - Не знаю; полагаю, что нет.

    - Что ж, она изменила вам, что ли?

    - Дора! Ну, да что ж это, наконец, такое! - сказала, порываясь с места, Анна Михайловна.

    - Не знаю я этого, и знать об этом не хочу,- отвечал Долинский,- какое мне до нее теперь дело, она вольна жить, как ей угодно.

    - Значит, вы ее не любите? - продолжала с прежним спокойствием Дорушка.

    - Не люблю.

    - Вовсе не любите?

    - Вовсе не люблю.

    - Это вам так кажется, или вы в этом уверены?

    - Уверен, Дарья Михайловна.

    - Почему же вы уверены, Нестор Игнатьич?

    - Потому, что... я ее ненавижу.

    - Гм! Ну, этого еще иногда бывает маловато, люди иногда и ненавидят, и презирают, а все-таки любят.

    - Не знаю; мне кажется что даже и слова ненавидеть и любить в одно и то же время вместе не вяжутся.

    - Да, рассуждайте там, вяжутся или не вяжутся; что вам за дело до слов, когда это случается на деле; нет, а вы попробовали ли себя спросить, что если б ваша жена любила кого-нибудь другого?

    - Ну-с, так что же?

    - Как бы вы, например, смотрели, если бы ваша жена целовала своего любовника, или... так, вышла что ли бы из его спальни?

    - Дора! Да ты, наконец, решительно несносна! - воскликнула Анна Михайловна и, вставши со своего места, подошла к окошку.

    - Смотрел бы с совершенным спокойствием,- отвечал Долинский на последний вопрос Дорушки.

    - Да, ну, если так, то это хорошо! Это, значит, дело капитальное,- протянула Дора.

    - Но смешно только,- отозвалась со своего места Анна Михайловна,- что ты придаешь такое большое значение ревности.

    - Гадкому чувству, которое свойственно только пустым, щепетильно-самолюбивым людишкам,- подкрепил Долинский.

    - Толкуйте, господа, толкуйте; а отчего, однако, это гадкое чувство переживает любовь, а любовь не переживает его никогда?

    - Но, тем не менее, все-таки оно гадко.

    - Да я же и не говорю, что оно хорошо; я только хотела пробовать им вашу любовь, и теперь очень рада, что вы не любите вашей жены.

    - Ну, а тебе что до этого? - укоризненно качая головой, спросила Анна Михайловна.

    - Мне? Мне ничего, я за него радуюсь. Я вовсе не желаю ему несчастия.

    - Какие ты сегодня глупости говорила, Дора,- сказала Анна Михайловна, оставшись одна с сестрою.

    - Это ты о Долинском?

    - Да, разумеется. Почем ты знаешь, какая его жена? Может быть, она самая прекрасная женщина.

    - Нет, этого не может быть: он не такой человек, чтобы мог бросить хорошую женщину.

    - Да откуда ты его знаешь?

    - Ах, господи боже мой, разве я дура, что ли?

    - Ну, а бог его знает, какой у него характер?

    - Детский; да, впрочем, какой бы ни был, это ничего не значит: ум и сердце у него хорошие,- это все, что нужно.

    - Нет; а ты пресентиментальная особа, Аня,- начала, укладываясь в постель, Дорушка.- У тебя все как бы так, чтоб и волк наелся и овца б была целою.

    - А, конечно, это всего лучше.

    - Да, очень даже лучше, только, к несчастью, вот досадно, что это невозможно. Уж ты поверь мне, что его жена - волк, а он - овца. В нем есть что-то такое до беспредельности мягкое, кроткое, этакое, знаешь, как будто жалкое, мужской ум, чувства простые и теплые, а при всем этом он дитя, правда?

    - Да, кажется. Мне и самой иногда очень жаль его почему-то.

    - А, видишь! Мы - чужие ему, да нам жаль его, а ей не жаль. Ну, что ж это за женщина?

    Анна Михайловна вздохнула.

    - Страшный ты человек, Дора,- проговорила она после минутного молчания.

    - Поверь, Аничка,- отвечала, приподнявшись с подушки на локоть, Дора,- что вот этакое твое мягкосердечие-то иной раз может заставить тебя сделать более несправедливости. А по-моему, лучше кого-нибудь спасать, чем над целым светом охать.

    - Я живу сердцем, Дора, и, может быть, очень дурно увлекаюсь, но уж такая я родилась.

    - А я разве не сердцем живу, Аня? - ответила Дорушка и заслонила рукою свечку.

    - А, ведь, он очень хорош,- сказала через несколько минут Дора.

    - Да, у него довольно хорошее лицо,- тихо отвечала Анна Михайловна.

    - Нет, он просто очаровательно хорош.

    - Да, хорош, если хочешь.

    - Какие-то притягивающие глаза,- произнесла после короткой паузы Дора, щуря на огонь свои собственные глазки, и молча задула свечу.

    - Люблю такие тихие, покорные лица,- досказала она, ворочаясь впотьмах с подушкой.

    - Ну, что это, Дора, сто раз повторять про одно и то же! Спи, сделай милость,- отвечала ей Анна Михайловна.

    Часть 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
    12 13 14 15 16 17 18 19
    Эпилог
    Примечания
    © 2000- NIV