• Приглашаем посетить наш сайт
    Спорт (www.sport-data.ru)
  • Некуда. Книга 3. Глава 16.

    Книга 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31
    Книга 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30
    Книга 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25
    Примечания

    ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
    НЕОЖИДАННЫЙ ОБОРОТ

    Агата осталась в Петербурге. С помощью денег, полученных ею в запечатанном конверте через человека, который встретил ее на улице и скрылся прежде, чем она успела сломать печать, бедная девушка наняла себе уютную коморочку у бабушки-голландки и жила, совершенно пропав для всего света.

    Она ждала времени своего разрешения и старалась всячески гнать от себя всякую мысль о будущем. Райнер пытался отыскать ее, чтобы по крайней мере утешить обещанием достать работу, но Агата спряталась так тщательно, что поиски Райнера остались напрасными.

    В Доме Согласия все шло по-прежнему, только Белоярцев все более заявлял себя доступным миру и мирянам. В один вечер, занимаясь набивкою чучела зайца, которого застрелила какая-то его знакомая мирянка, он даже выразил насчет утилитарности такое мнение, что «полезно все то, что никому не вредно и может доставлять удовольствие». — Тут же он как-то припомнил несколько знакомых и между прочим сказал:

    — Вот и Райнер выздоровел, везде бывает, а к нам и глаз не кажет. — А я полагаю, что теперь мы бы без всякого риска могли предложить ему жить с нами.

    Мысль эта была выражена Белоярцевым ввиду совершенного истощения занятого фонда: Белоярцев давненько начал подумывать, как бы сложить некоторые неприятные обязанности на чужие плечи, и плечи Райнера представлялись ему весьма удобными для этой перекладки.

    Женщины и самый Прорвич удивительно обрадовались мысли, выраженной Белоярцевым насчет Райнера, и пристали к Лизе, чтобы она немедленно же уговорила его переходить в Дом. Просьба эта отвечала личным желаниям Лизы, и она на нее дала свое согласие.

    — Пойдет ли только теперь к нам Райнер? — усомнилась Ступина. — Он, верно, обижен.

    Но это сомнение было опровергнуто всеми.

    — Райнер не такой человек, чтобы подчиняться личностям, — утвердила Лиза, приставая к голосам, не разделявшим опасений Ступиной.

    На другой день Лиза поехала к Вязмитиновой.

    Лиза вообще в последнее время редкий день не бывала у Женни, где собирались все известные нам лица: Полинька, Розанов, Райнер и Лиза. Здесь они проводили время довольно не скучно и вовсе не обращали внимания на являвшегося букою Николая Степановича.

    К великому удивлению Лизы, полагавшей, что она знает Райнера, как самое себя, он, выслушав ее рассказ о предложении, сделанном вчера Белоярцевым, только насмешливо улыбнулся.

    — Что значит эта острая гримаса? — спросила его недовольная Лиза.

    — То, что господин Белоярцев очень плохо меня понимает.

    — И что же дальше?

    — Дальше очень просто: я не стану жить с ним.

    — Можно полюбопытствовать, почему?

    — Потому, Лизавета Егоровна, что он в моих глазах человек вовсе негодный для такого дела, за которым некогда собирались мы.

    — То есть собирались и вы?

    — Да, и я, и вы, и многие другие. Женщины в особенности.

    — Так вы в некоторых верите же?

    — Верю. Я верю в себя, в вас. В вас я очень верю, верю и в других, особенно в женщин. Их самая пылкость и увлечение говорит если не за их твердость, то за их чистосердечность. А такие господа, как Красин, как Белоярцев, как множество им подобных... Помилуйте, разве с такими людьми можно куда-нибудь идти!

    — Некуда?

    — Совершенно некуда.

    — Так что же, по-вашему, теперь: бросить дело?

    Райнер пожал плечами.

    — Это как-то мало походит на все то, что вы говорили мне во время вашей болезни.

    — Я ничего не делаю, Лизавета Егоровна, без причины. Дело это, как вы его называете, выходит вовсе не дело. По милости всякого шутовства и лжи оно сделалось общим посмешищем.

    — Так спасайте его!

    Райнер опять пожал плечами и сказал: — Испорченного вконец нельзя исправить, Лизавета Егоровна. Я вам говорю, что при внутренней безладице всего, что у вас делается, вас преследует всеобщая насмешка. Это погибель.

    — Ничтожная людская насмешка!

    — Насмешка не ничтожна, если она основательна.

    — Мне кажется, что все это родится в вашем воображении, — сказала, постояв молча, Лиза.

    — Нет, к несчастию, не в моем воображении. Вы, Лизавета Егоровна, далеко не знаете всего, что очень многим давно известно.

    — Что же, по-вашему, нужно делать? — спросила Лиза опять после долгой паузы.

    — Я не знаю. Если есть средства начинать снова на иных, простых началах, так начинать. — Когда я говорил с вами больной, я именно это разумел.

    — Ну, начинайте.

    — Средств нет, Лизавета Егоровна. Нужны люди и нужны деньги, а у нас ни того, ни другого.

    — Так клином земля русская и сошлась для нас!

    — Мы, Лизавета Егоровна, русской земли не знаем, и она нас не знает. Может быть, на ней есть и всякие люди, да с нами нет таких, какие нам нужны.

    — Вы же сами признаете искренность за нашими женщинами.

    — Да средств, средств нет, Лизавета Егоровна! Ничего начинать вновь при таких обстоятельствах невозможно.

    — И вы решились все оставить?

    — Не я, а само дело показывает вам, что вы должны его оставить.

    — И жить по-старому?

    — И эту историю тянуть дальше невозможно. Все это неминуемо должно будет рассыпаться само собою при таких учредителях.

    — Ну, идите же к нам: ваше участие в деле может его поправить.

    — Не может, не может, Лизавета Егоровна, и я не желаю вмешиваться ни во что.

    — Пусть все погибнет?

    — Пусть погибнет, и чем скорее, тем лучше.

    — Это говорите вы, Райнер!

    — Я, Райнер.

    — Социалист!

    — Я, социалист Райнер, я, Лизавета Егоровна, от всей души желаю, чтобы так или иначе скорее уничтожилась жалкая смешная попытка, профанирующая учение, в которое я верю. Я, социалист Райнер, буду рад, когда в Петербурге не будет Дома Согласия. Я благословлю тот час, когда эта безобразная, эгоистичная и безнравственная куча самозванцев разойдется и не станет мотаться на людских глазах.

    Лиза стояла молча.

    — Поймите же, Лизавета Егоровна, что я не могу, я не в силах видеть этих ничтожных людей, этих самозванцев, по милости которых в человеческом обществе бесчестятся и предаются позору и посмеянию принципы, в которых я вырос и за которые готов сто раз отдать всю свою кровь по капле.

    — Понимаю, — тихо и презрительно произнесла Лиза.

    Оба они стояли молча у окна пустой залы Вязмитиновых.

    — Вы сами скоро убедитесь, — начал Райнер, — что...

    — Все социалисты вздор и чепуха, — подсказала Лиза.

    — Зачем же подсказывать не то, что человек хотел сказать?

    — Что же? Вы человек, которому я верила, с которым мы во всем согласились, с которым... даже думала никогда не расставаться...

    — Позвольте: из-за чего же нам расставаться?

    — И вы вот что нашли! Трусить, идти на попятный двор и, наконец, желать всякого зла социализму! — перебила его Лиза.

    — Не социализму, а... вздорам, которые во имя его затеяны пустыми людьми.

    — Где же ваше снисхождение к людям? Где же то всепрощение, о котором вы так красно говорили?

    — Вы злоупотребляете словами, Лизавета Егоровна, — отвечал, покраснев, Райнер.

    — А вы делаете еще хуже. Вы злоупотребляете...

    — Чем-с?

    — Доверием.

    Райнер вспыхнул и тотчас же побледнел как полотно.

    — И это человек, которому... на котором...с которым я думала...

    — Но бога ради: ведь вы же видите, что ничего нельзя делать! — воскликнул Райнер.

    — Тому, у кого коротка воля и кто мало дорожит доверием к своим словам.

    Райнер хотел что-то отвечать, но слово застряло у него в горле.

    — А как красно вы умели рассказывать! — продолжала Лиза. — Трудно было думать, что у вас меньше решимости и мужества, чем у Белоярцева.

    — Вы пользуетесь правами вашего пола, — отвечал, весь дрожа, Райнер. — Вы меня нестерпимо обижаете, с тем чтобы возбудить во мне ложную гордость и заставить действовать против моих убеждений. Этого еще никому не удавалось.

    В ответ на эту тираду Лиза сделала несколько шагов на середину комнаты и, окинув Райнера уничтожающим взглядом, тихо выговорила:

    — Безысходных положений нет, monsieur Райнер.

    Через четверть часа она уехала от Вязмитиновой, не простясь с Райнером, который оставался неподвижно у того окна, у которого происходил разговор.

    — Что тут у вас было? — спрашивала Райнера Евгения Петровна, удивленная внезапным отъездом Лизы.

    Райнер уклончиво отделался от ответа и уехал домой.

    — Ну что, Бахарева? — встретили Лизу вопросом женщины Дома Согласия.

    — Райнер не будет жить с нами.

    — Отчего же это? — осведомился баском Белоярцев. — Манерничает! Ну, я к нему схожу завтра.

    — Да, сходите теперь; покланяйтесь хорошенько: это и идет к вам, — ответила Лиза.

    Книга 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31
    Книга 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30
    Книга 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25
    Примечания
    © 2000- NIV