• Приглашаем посетить наш сайт
    Культурология (culture.niv.ru)
  • Некуда. Книга 3. Глава 14.

    Книга 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31
    Книга 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30
    Книга 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25
    Примечания

    ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
    НАЧАЛО КОНЦА

    Райнер выздоровел и в первый раз выехал к Евгении Петровне. Он встретил там Лизу, Полиньку Калистратову и Помаду. Появление последнего несказанно его удивило. Помада приехал из Москвы только несколько часов и прежде всего отправился к Лизе. Лизы он не застал дома и приехал к Евгении Петровне, а вещи его оставил у себя Белоярцев, который встретил его необыкновенно приветливо и радушно, пригласил погостить у них. Белоярцев в это время хотя и перестал почти совсем бояться Лизы и даже опять самым искренним образом желал, чтобы ее не было в Доме, но, с одной стороны, ему хотелось, пригласив Помаду, показать Лизе свое доброжелательство и поворот к простоте, а с другой — непрезентабельная фигура застенчивого и неладного Помады давала ему возможность погулять за глаза на его счет и показать гражданам, что вот-де у нашей умницы какие друзья.

    Лиза поняла это и говорила Помаде, что он напрасно принял белоярцевское приглашение, она находила, что лучше бы ему остановиться у Вязмитиновых, где его знают и любят.

    — А вы, Лизавета Егоровна, уж и знать меня не хотите разве? — отвечал с кротким упреком Помада.

    Лизе невозможно было разъяснить ему своих соображений.

    Помада очень мало изменился в Москве. По крайней ветхости всего его костюма можно было безошибочно полагать, что житье его было не сахарное. О службе своей он разговаривал неохотно и только несколько раз принимался рассказывать, что долги свои он уплатил все до копеечки.

    — Я бы давно был здесь, — говорил он, — но все должишки были.

    — Зачем же вы приехали? — спрашивали его.

    — Так, повидаться захотелось.

    — И надолго к нам?

    — Денька два пробуду, — отвечал Помада.

    В этот день Помада обедал у Вязмитиновых и тотчас же после стола поехал к Розанову, обещаясь к вечеру вернуться, но не вернулся. Вечером к Вязмитиновым заехал Розанов и крайне удивился, когда ему сказали о внезапном приезде Помады: Помада у него не был. У Вязмитиновых его ждали до полуночи и не дождались. Лиза поехала на розановских лошадях к себе и прислала оттуда сказать, что Помады и там нет.

    — Сирена какая-нибудь похитила, — говорил утром Белоярцев.

    На другое утро Помада явился к Розанову. Он был по обыкновению сердечен и тепел, но Розанову показалось, что он как-то неспокоен и рассеян. Только о Лизе он расспрашивал со вниманием, а ни город, ни положение всех других известных ему здесь лиц не обращали на себя никакого его внимания.

    — Что ты такой странный? — спрашивал его Розанов.

    — Я, брат, давно такой.

    — Где же ты ночевал?

    — Тут у меня родственник есть.

    — Откуда у тебя родственник взялся?

    — Давно... всегда был тут дядя... у него ночевал.

    Этот день и другой затем Помада или пребывал у Вязмитиновых, или уезжал к дяде.

    У Вязмитиновых он впадал в самую детскую веселость, целовал ручки Женни и Лизы, обнимал Абрамовну, целовал Розанова и даже ни с того ни с сего плакал.

    — Что это ты, Помада? — спрашивал его Розанов.

    — Что? Так, бог его знает, детские годы... старое все как-то припомнил, и скучно расстаться с вами.

    Чем его более ласкали здесь, тем он становился расстроеннее и тем чаще у него просились на глаза слезы. Вещи свои, заключающиеся в давно известном нам ранце, он еще с вечера перевез к Розанову и от него хотел завтра уехать.

    — Увидимся еще завтра? — спрашивала его Женни. — Поезд идет в Москву в двенадцать часов.

    — Нет, Евгения Петровна, я завтра у дяди буду.

    Никак нельзя было уговорить его, чтобы он завтра показался.

    Прощаясь у Вязмитиновых со всеми, он расцеловал руки Женни и вдруг поклонился ей в ноги.

    — Что вы! что вы делаете? Что с вами, Юстин Феликсович? — спрашивала Женни.

    — Так... расстроился, — тихо произнес Помада и, вдруг изменив тон, подошел спокойною, твердою поступью к Лизе.

    — Я вам много надоедал, — начал он тихо и ровно. — Я помню каждое ваше слово. Мне без вас было скучно. Ах, если бы вы знали, как скучно! Не сердитесь, что я приезжал повидаться с вами.

    Лиза подала ему обе руки.

    — Прощайте! — пролепетал Помада и, припав к руке Лизы, зарыдал как ребенок.

    — Живите с нами, — сказала ему сквозь слезы Лиза.

    — Нет, друг мой, — Помада улыбнулся и скааал: — можно вас назвать «другом»?

    Лиза отвечала утвердительным движением головы.

    — Нет, друг мой, мне с вами нельзя жить. Я так долго жил без всякой определенной цели. Теперь мне легко. Это только так кажется, что я расстроен, а я в самом деле очень, очень спокоен.

    — Что с ним такое? — говорила Лиза, обращаясь к Розанову и Женни.

    — Ну вот! Ах вы, Лизавета Егоровна! — воскликнул Помада сквозь грустную улыбку. — Ну скажите, ну что я за человек такой? Пока я скучал да томился, никто над этим не удивлялся, а когда я, наконец, спокоен, это всем удивительно. На свою дорогу напал: вот и все.

    Приехав к Розанову, Помада попросил его дать ему бумаги и тотчас же сел писать. Он окончил свое писание далеко за полночь, а в восемь часов утра стоял перед Розановым во всем дорожном облачении.

    — Куда ты так рано? — спросил его, просыпаясь, доктор.

    — Прощай, мне пора.

    — Да напейся же чаю.

    — Нет, пора.

    — Ведь до двенадцати часов еще долго.

    — Нет пора, пора: прощай, брат Дмитрий.

    — Постой же, лошадей запрягут.

    Розанов крикнул человека и велел скорее запрячь лошадей, а сам стал наскоро одеваться.

    — Ты что хочешь делать?

    — Проводить тебя хочу.

    — Нет! Бога ради, не надо, не надо этого! Ни лошадей твоих не надо, ни ты меня не провожай.

    Розанов остановился, выпялив на него глаза.

    — Прощай! Вот это письмо передай, только не по почте. Я не знаю адреса, а Красин его знает. Передай и оставайся.

    — Да что же это такое за мистификация! Куда ты едешь, Помада? Ты не в Москву едешь.

    — Будь же умен и деликатен: простимся, и оставь меня.

    С этими словами Помада поцеловал Розанова и быстро вышел.

    — Живи! — крикнул он ему из-за двери, взял первого извозчика и поехал.

    Книга 1: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30 31
    Книга 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29 30
    Книга 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25
    Примечания
    © 2000- NIV