• Приглашаем посетить наш сайт
    Пастернак (pasternak.niv.ru)
  • Некрещеный поп. Глава 3.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22
    Примечания

    III

    Когда бог даровал этого мальчика, Дукач, как выше сказано, был уже близок к своему закату. Лет ему в ту пору было, может быть, более пятидесяти. Известно, что пожилые отцы горячо принимают такую новость, как рождение первого ребенка, да еще сына, наследника имени и богатства. И Дукач был этим событием очень обрадован,— но выражал это, как позволяла ему его суровая натура. Прежде всего он призвал к себе жившего у него бездомного племянника по имени Агапа и объявил ему, чтобы он теперь уже не дул губу на дядино наследство, потому что теперь уже бог послал к его «худоби» настоящего наследника, а потом приказал этому Агапу, чтобы он сейчас же снарядился в новый чепан и шапку и готовился, чуть забрезжит заря, идти с посылом до заезжего судейского паныча и до молодой поповны — звать их в кумовья.

    Агапу тоже уже было лет под сорок, но он был человек загнанный и смотрел с виду цыпленком с зачичкавшеюся головенкою, на которой у него сбоку была пресмешная лысина, тоже дело руки Дукача.

    Когда Агап в отрочестве осиротел и был взят в Дукачев дом, он был живой и даже шустрый ребенок и представлял для дяди ту выгоду, что знал грамоте. Чтобы не кормить даром племянника, Дукач с первого же года стал посылать его со своими чумаками в Одессу. И когда Агап один раз, возвратясь домой, сдал дяде отчет и показал расход на новую шапку, Дукач осердился, что тот смел самовольно сделать такую покупку, и так жестоко побил парня по шее, что она у него очень долго болела и потом навсегда немножко скособочилась; а шапку Дукач отобрал и повесил на гвоздь, пока ее моль съест. Кривошей Агап ходил год без шапки и был у всех добрых людей «посмихачем». В это время он много и горько плакал и имел досуг надуматься, как помочь своей нужде. Сам он уже давно отупел от гонений, но люди наговорили ему, что он мог бы с своим дядьком справиться, только не так просто, через прямоту, а через «полытыку». И именно через такую политику, тонкую, чтобы шапку купить, а расход на нее не показывать, а так «расписать» те деньги где-нибудь понемножечку, по другим статьям. А ко всему этому на всякий случай, идучи к дяде, взять самое длинное полотенце да в несколько раз обмотать им себе шею, чтобы если Дукач станет драться, то не было бы очень больно. Агап взял себе на ум эту науку, и вот через год, когда дядя погнал его опять в Нежин, он ушел без шапки, а вернулся и с отчетом и с шапкою, которой ни в каких расходах не значилось. Дукач спервоначала этого и не заметил и даже было похвалил племянника, сказав ему: «Треба б тебе побиты, да ни за що». Но тут бес и дернул Агапа показать дядьку, как несправедлива на свете человеческая правда! Он попробовал, хорошо ли у него намотано на шее длинное полотенце, которое должно было служить для его политических соображений, и, найдя его в добром порядке, молвил дяде:

    — Эге, дядьку, добре! ни за що биты! Ось така-то правда на свита?

    — А яка ж правда?

    — А ось яка правда: выбачайте, дядьку.— И Агап, щелкнув по бумажке, сказал: — нема тут шапки?

    — Ну, нема,— отвечал Дукач.

    — А от же и есть шапка,— похвалился Агап и насадил набекрень свою новую франтовскую шапку из решетиловских смушек.

    Дукач посмотрел и говорит:

    — Добра шапка. А ну, дай и мени помирять.

    Надел на себя шапку, подошел к осколку зеркальца, вправленному в досточку, оклеенную яркою пестрою бумажкою, тряхнул седою головой и опять говорит:

    — А до лиха, бачь и справди така добрая шапка, що хоть бы и мени, то было б добре в ии ходыти.

    — А ничего соби, добре б було.

    — И де ты ии, вражий сын, украв?

    — Що вы, дядьку, на що я буду красты!— отвечал Агап,— нехай от сего бог бороныть, я зроду не крав.

    — А де ж ты ии ухопыв?

    Но Агап ответил, что он совсем шапки не хапал, а так себе, просто ее достал через полытыку.

    Дукачу это показалось так смешно и невероятно, что он рассмеялся и сказал:

    — Да ну, годи вже тебе дурню: де таки тоби робыть полытыку?

    — А от же и сробыв.

    — Ну, мовчи.

    — Ей-богу, уделал.

    Дукач только молча погрозил ему пальцем: но тот стоит на своем, что он «полытыку уделал».

    — И де в черта, та пыха у тебя взялась в голови,— заговорил Дукач,— де же сему дилу буть, щобы ты, такий сельский квак, да в Нежине мог полытыку делать.

    Но Агап стоял на своем, что он действительно уделал полытыку.

    Дукач велел Агапу сесть и все как есть про сделанную им политику рассказывать, а сам налил себе в плошку сливяной наливки, запалил люльку и приготовился долго слушать. Но долго слушать было нечего. Агап повторил дяде весь свой отчет и говорит:

    — Нема тут шапки?

    — Ну, нема,— отвечал Дукач.

    — А вот же тут и есть шапка!

    И он открыл, что именно, сколько копеек и в какой расходной статье им присчитано, и говорил он все это весело, с открытою душою и с полною надеждою на туго намотанное на шее полотенце; но тут-то и случилась самая непредвиденная неожиданность: Дукач, вместо того чтобы побить племянника по шее, сказал:

    — Ишь ты и справди якый полытык: украв, да и шию закрутыв, щоб не больно було. Ну так я же тоби дам другую полытыку,— и с этим он дернул клок волос, замерший у него в руке.

    Так кончилась эта политическая игра дяди с племянником и, сделавшись известной на селе, укрепила за Дукачом еще более твердую репутацию, что этот человек «як каминь»— ничем его не возьмешь: ни прямотою, ни политикою.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22
    Примечания
    © 2000- NIV