• Приглашаем посетить наш сайт
    Соллогуб (sollogub.lit-info.ru)
  • На ножах. Часть 5. Глава 5.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"

    Глава пятая. Рыбак рыбака видит

    Горданов обещал княгине, что спрячет ее скрипача где-нибудь неподалеку за чертой Петербурга, но спрячет так удобно, что для влюбленных останется еще возможность хотя редких свиданий, но устроил все иначе.

    Вместо того, чтобы хлопотать о перевозе счастливого артиста за городскую черту, Горданов, явясь к нему на другое утро, предъявил ему бумагу, по силе которой всякая полицейская власть обязана была оказывать Павлу Николаевичу содействие в поимке названного в ней артиста.

    Тот оторопел и. растерявшись, только осматривал Горданова с ног до головы. Он, очевидно, никогда не видал птиц такого полета.

    - Вы не выдумайте, однако, защищаться, - заговорил тихо Горданов, заметив, что артист, собравшись с мыслями, озирается по сторонам: - это будет бесполезно, потому что, во-первых, я не позволю вам сойти с места и у меня в кармане револьвер, а во-вторых, я совсем не то, за что вы меня принимаете. Вам этого не понять; я Федот, да не тот: а пришел вас спасти. Поняли теперь?

    - Н... н... е... т, - беззвучно уронил потерявшийся артист.

    - Нет? очень жаль, а мне разъяснять вам это некогда, но, впрочем, странно, что вы, будучи поляком, этого не понимаете: я иду дорогой, проложенною вашими же соотчичами, служу и вашим, и нашим. Бегите пока можете, я вас отпускаю, но бегите ловко, не попадайтесь под мой след, за вами могут пуститься другие охотники, не из наших... Те уж не будут так милостивы, как я.

    - Но за что же вы ко мне так милостивы?

    - Ну уж это мое дело. Я знаю, что вам меня вознаграждать нечем.

    - Совершенно нечем.

    - Но, однако, вы мне отдадите что у вас есть готового?

    - То есть, что же такое вы желаете получить?

    - То есть я желаю получить векселя княгини с бодростинскими надписями.

    Артист начал было уверять, что у него ничего подобного нет, но когда

    Горданов пугнул его обыском, то он струсил и смятенно подал два векселя, которые Павел Николаевич прочел, посмотрел и объявил, что работа в своем роде совершеннейшая, и затем спрятал векселя в карман, а артисту велел как можно скорее убираться, о чем тот и не заставлял себе более повторять.

    Он одевался, лепеча Горданову, что, едучи в Россию, он никак не думал заниматься здесь подобными делами, но что его неудачи шли за неудачей, музыки его никто не хотел слушать и вот...

    Горданов этому даже пособолезновал и сказал, что наша петербургская публика в музыкальном отношении очень разборчива, и что у нас немало европейских знаменитостей проваливалось, а затем дал артисту нотацию не бросаться ни на одну железную дорогу, ибо там ему угрожал бы телеграф, а посоветовал ему сесть на финляндский пароход и благополучно удирать в Стокгольм, а оттуда в любое место, где могут найтись охотники слушать его музыку.

    Артист так и сделал. О княгине он было заикнулся, но Горданов так веско и внушительно помахал пальцем, что тот и язык потерял.

    - Вы об этом и думать не смейте! И писать ей не смейте, иначе вы погибли, - наказывал Горданов.

    - А она?

    - О ней не беспокойтесь. Разве вы не понимаете, в чем дело и почему вас только высылают?

    Артист при всем горестном своем положении осклабился.

    - Она остается здесь, потому что ее присутствие тут доставляет удовольствие... - Тут Горданов пригнулся и шепнул что-то на ухо артисту. Тот даже присел. Через час он уже плыл под густым дымом финляндского парохода.

    Выпроводив артиста с такими напутствиями, Павел Николаевич стройно установлял отношения Бодростина с княгиней Казимирой, которая хватилась скрипача на другой день, но, пометавшись всюду, убедилась, что его нет и искать его негде. Кризис разрешился у ней обилием нервных слез и припадком отчаянной раздражительности, которую Бодростин не знал как успокоить и искал в этом случае помощи и содействия Горданова, но тоже искал напрасно, потому что и Ропшин, и слуги, разосланные за Павлом Николаевичем, нигде его не могли отыскать.

    Его лишь случайно нашел Кишенский на станции Варшавской железной дороги. Они оба столкнулись, отвернулись друг от друга и разошлись, но потом снова столкнулись и заговорили, когда поезд отъехал и они остались на платформе.

    - Вы, верно, кого-нибудь хотели проводить? - спросил Кишенский, здравствуясь с Гордановым.

    - Да-с, я-с хотел-с кого-то проводить; а вы тоже проводить желали? - отвечал не без насмешки в голосе Горданов.

    - Да, и я.

    - Только не удалось?

    - Не удалось.

    - Представьте, и мне тоже! Как вы думаете, где он теперь, каналья?

    - Вы о ком же говорите?

    - Да все о нем же, о нем.

    - То есть...

    - То есть о том, кого вы хотели встретить или проводить, да не проводили и не встретили. Скажите, дорого вам платят за вашу службу по этой части?

    - Я думаю, столько же, сколько и вам.

    - Столько же!.. ну, этого быть не может.

    - А отчего вы так думаете?

    - Да вы не стоите столько, сколько я.

    - Вот как!

    - Конечно! Я о вас полюбопытствовал: вы ведь употребляетесь для дел грязненьких, грубых этаких... да?

    - Да-с; я языков не знаю, - отвечал спокойно Кишенский.

    - Ну, не одно это только, что вы языков не знаете, а у вас... вообще, я думаю, очень многого недостает для тонких сношений.

    - Например-с, чего же бы это еще мне недостает?

    - Например? Нечего тут например! Например, вы вот совсем для хорошего общества не годитесь.

    - Да я и не гонюсь-с за этим обществом-с, и не гонюсь-с; но вы напрасно тоже думаете, что вас озолотят. Надуют-с! Уж много таких же, как вы, франтов разлетались: думали тоже, что им за их бонтон невесть сколько отсыпят. Вздор-с! и здесь есть кому деньги-то забирать...

    - Да вы много понимаете! - ответил с презрением Горданов.

    - Я-то понимаю. Я знаю, из-за чего вы сюда ударились. - При этих словах Кишенский побагровел от досады и молвил: - но вы не беспокойтесь, кто бы вас ни защищал за ваши обещания открыть что-то важное, вы мне все-таки отдадите деньги, потому что вы их должны.

    - Да, должен, не спорю, но отдам не скоро, - отвечал, насмехаясь над ним, Горданов.

    - Да-с, отдадите.

    - Только не скоро.

    - И это же подло. Чем же вы хвастаетесь? Тем, что вам удалось представиться важным деятелем, способным обнаружить неведомо какие махинации, и что я принужден долг вам отсрочить как нужному человеку, я отсрочу-с, отсрочу; но... но мы с вами, господин Горданов, все-таки сочтемся.

    - Как же, как же: непременно сочтемся, я вот удостоверюсь, правду ли вы мне все это сказали, и тогда сочтемся.

    - Да, сочтемся-с, потому, знаете ли, что я вам скажу: я видел много всяких мошенников и плутов, но со всеми с ними можно вести дело, а с такими людьми, какие теперь пошли...

    - И плутовать нельзя?

    - Именно.

    - Это значит, близка кончина мира.

    - И я то же думаю.

    - Ну, так советую же вам прочее время живота вашего скончать в мире и покаянии, - сказал ему насмешливо Горданов и, крикнув кучера, уехал, взметая пыль в глаза оставшемуся на тротуаре ростовщику.

    - Ослушаться и представить на него ко взысканию? - думал, идучи в одну из своих редакций, Кишенский, но... во-первых, у него ничего нет и он отсидится в долговом, да и только, и кроме того... беды наживешь: разорвать все эти связи, станут на каждом шагу придираться по кассе... Вот, черт возьми, что страшно-то и скверно, а впрочем, дьявол меня дернул разоблачать пред ним тайны учреждения! Все это несдержанное зло закипело, а он этим может воспользоваться и перессорить меня с начальством... Да! Как бы не так: сейчас и перессорит? Да кто же ему поверит?.. Кто же у нас кому-нибудь верит? и мне не верят, и ему не поверят, как я сам никому не верю... Кругом пошло!

    Но мы оставим на время и Кишенского, как оставили артиста, и поспешим к позабытой нами Глафире Васильевне, которая во все это время, как мы окидывали беглым взором операции наших достойных деятелей, продолжает оставаться сидя в своей постели пред ларцом, из которого на ее колени высыпана куча пестрых листков почтовой бумаги.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"
    © 2000- NIV