• Приглашаем посетить наш сайт
    Гумилев (gumilev.lit-info.ru)
  • На ножах. Часть 5. Глава 19.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"

    Глава девятнадцатая

    Свой своему поневоле друг

    Когда Глафира вступила в квартиру брата, Грегуара старшего не было дома.

    Бодростину это не остановило: она прошла в зал и велела доложить о себе невестке, которая сидела в это время в смежной гостиной и проходила с сыном его завтрашний урок.

    Глафира видела тени обеих фигур матери и сына, слышала, как человек произнес ее имя, слышала, как хозяйка потребовала от человека повторения этого имени, и вслед за тем молча встала и вышла куда-то далее, а слегка сконфуженный лакей, выйдя на цыпочках, прошептал, что Григория Васильевича нет дома.

    - Хорошо, я подожду, - ответила ему Бодростина, - а вы зажгите свечи в его кабинете и подайте мне туда чаю.

    Ее смелость и твердость подействовали воодушевляющим образом на лакея, который тотчас же пошел исполнять ее приказания, меж тем как сама Глафира, бросив на диван шаль, плавною походкой вошла в освещенную комнату, где сидел над книгой ее племянник.

    Подойдя к мальчику, она обняла его и, поцеловав в голову, назвала себя его теткой и спросила о его отце и о матери; но прежде чем ребенок собрался ей ответить, из дверей внутренней комнаты вышла сама его мать. Невестка Бодростиной была небольшая и не особенно красивая женщина, лет тридцати, блондинка, с тонкими губами, прямым носом и серыми острыми глазами.

    Увидев сына близ Глафиры, которая, сидя в кресле, держала его у своего плеча, дама эта слегка передернулась и, изменясь в лице, сказала:

    - Если не ошибаюсь, вы сестра моего мужа?

    - Да; хоть поздно, но позвольте нам родными счесться, - отвечала Глафира.

    Они пожали друг другу руки, причем жена Грегуара тотчас же сказала сыну, чтоб он убирал свои книги и шел к себе, а сама попросила гостью в кабинет мужа.

    Глафира видела и понимала, что ее здесь глубоко презирают и как от чумы прибирают от нее дитя, чтоб она не испортила его своим прикосновением, и она удвоила осторожность и любезность.

    Зная, что ничем нельзя так расположить в свою пользу любящую мать, как метким словом о ее ребенке, Глафира прямо заговорила о заметной с первого взгляда скромности и выдержанности младшего Грегуара.

    - Да, - ответила мать, - он не худой мальчик; но он еще слишком молод, чтобы делать о нем заключения.

    - Вы как хотите его воспитывать?

    - Как Бог приведет: он теперь учится в хорошей школе. Глафира почувствовала, что ей не удается разговориться с невесткой, потому что та, не продолжая речей о воспитании, быстро поднялась с места и

    сказала:

    - Муж мой должен тотчас вернуться.

    - Ах, вы за ним, верно, послали? - догадалась Глафира.

    - Да, он сейчас будет.

    И действительно, в эту минуту послышался звонок: это был Грегуар.

    - Вот он! - проговорила Грегуарова жена и тотчас же вышла. Брат Глафиры сильно изменился в течение многих лет, в которые они не видались с сестрой. Теперь ему было за сорок; высокая, некогда стройная его фигура сделалась сухощавою, угловатою; голубые глаза обесцветились, седые бакенбарды и назад закинутые поредевшие волосы на голове придавали ему стереотипный вид петербургского чиновника.

    Глафире было не трудно заметить, что Грегуар с неудовольствием взглянул вслед своей удалявшейся жене.

    Брат и сестра встретились довольно спокойно, но приветливо. Грегуар, давно приучивший себя, ради прогресса и гуманности, равнодушно и безразлично относиться к добру и злу, подал сестре руку и начал со стереотипной фразы о том, что они давно не видались.

    - Да, давно, - отвечала ему Глафира, - но тем не менее я всегда была уверена, что мы с тобой не разошлись.

    - Из-за чего же? Полно, сделай милость: я очень рад тебя видеть.

    - Да, и потому теперь, когда мне нужна была твоя помощь, я решила к тебе прямо обратиться.

    - И прекрасно сделала. Чем могу служить?

    Глафира сообщила брату о доходивших до нее в Париж странных слухах насчет ее мужа, о его безумных, рискованных предприятиях и еще более о его странной связи с княгиней Казимирой, связи, которая стоила старику чудовищных денег и, наконец, угрожала теперь скандалом по случаю пропажи ребенка.

    - Слышал, слышал, - ответил Грегуар, - это значит: после старости пришедшей был припадок сумасшедший.

    - Да уж как знаешь, но это надо остановить; я тебя прошу помочь мне как-нибудь в этом случае.

    - Очень рад, очень рад, но как же помочь? Глафира пожала плечами и проговорила:

    - Что ж делать? Мне бы не хотелось, но обстоятельства такого рода, что я вынуждена поступить против моих желаний; я решила обратиться к властям.

    - Это очень просто.

    Глафира не ожидала такого согласия и продолжала:

    - Очень просто, если ты мне поможешь: один из наиболее вредных людей, стоящих около моего мужа, конечно, Горданов.

    - Очень умный человек, - перебил Грегуар. Этот отзыв еще более удивил Глафиру.

    - Да; он умный, но вредный. Это темный человек, - проговорила она и прибавила, что хотела бы прежде всего знать о нем Грегуарово мнение; так как говорят, что Горданов пользуется каким-то особенным положением.

    - Я не знаю; нынче так много говорят про особенные положения, что не разберешь, кто чем пользуется, - отвечал Грегуар. - Во всяком случае ты можешь отнестись...

    Грегуар назвал одного из должностных лиц, к которому и советовал обратиться Глафире.

    - Но как же это сделать?

    - Если хочешь, я завтра повидаюсь и предупрежу, а ты поезжай.

    - Да согласится ли он принять во мне участие, если в самом деле Горданов имеет покровителя? Не связаны ли они чем?

    - Связаны, как все у нас в Петербурге связаны - враждой друг к другу. Здесь, душа моя, все на ножах. Да ты давно в Петербурге?

    - Нет, только что приехала, и первый шаг мой был к тебе, а потому и спешу домой.

    Глафира приподнялась с места.

    - Надеюсь, мы будем видеться?

    - Да, да, конечно, мы будем видеться, - ответил Грегуар. - Но куда же ты так спешишь?

    - Мне пора; я еще не успела оправиться; притом твоя жена, кажется, меня недолюбливает.

    Грегуар махнул рукой.

    - Что? - переспросила его, улыбнувшись, Глафира.

    - Да Бог с ней, - ответил Грегуар.

    - У вас, кажется, действительно все друг с другом на ножах.

    - По крайней мере на ножичках, - отшутился, пожав руку сестры, Грегуар и тихо пошел вслед за нею к двери.

    - Так я не буду ее беспокоить и прощаться с ней: ты передай ей мой поклон. А завтра мы с тобой в котором часу увидимся?

    - Мы с тобой увидимся, если хочешь, часа в четыре.

    - Прекрасно; ты ко мне приезжай обедать.

    - Пожалуй; а туда я съезжу утром и дам тебе знать. На этом они расстались. Глафира села в свой экипаж и возвратилась в квартиру мужа, где застала описанный нами в последней главе беспорядок: потоп, произведенный Висленевым.

    Появление Глафиры еще более увеличило этот беспорядок, но к прекращению его послужило письмо, которое вручил Глафире Васильевне человек, посланный ею час тому назад с запиской к Алине.

    Алина, известясь о привозе ее сумасшедшего мужа, не замедлила ответить Бодростиной, что она сама нездорова и приехать не может, что помещение ее в настоящее время очень тесно и неудобно для приема больного, находящегося в таком положении, в каком находится Жозеф, и что потому она просит охранить его до завтрашнего дня, пока она распорядится: или поместить Жозефа в доме умалишенных, или устроить его как-нибудь иначе.

    Прочитав это письмо тотчас после короткого и быстрого свидания с мужем, Гордановым, Ропшиным и Кишенским, Глафире не было особенного труда убедить их, что вытащенный из ванной комнаты и безмолвствовавший мокрый Жозеф возвратился в умопомешательстве, во имя которого ему должны быть оставлены безнаказанно все его чудачества и прощены все беспокойства, причиненные им в доме.

    С мужем Глафира держалась довольно холодно. Она отговорилась усталостью, головною болью и прежде всего пожелала успокоиться.

    Доставленная, по ее распоряжению, Ропшиным горничная, устроила ей спальню в кабинете Бодростина, и Глафира уснула.

    Кишенский ушел к себе; Михаил Андреевич поместился в спальне, а Висленев был взят Гордановым.

    Иосаф Платонович нисколько не протестовал против данной ему клички человека сумасшедшего, даже более: он содействовал укреплению установившегося мнения, ибо, не желая притворятся сумасшедшим, был как нельзя более похож на помешанного, и Горданов, поговорив с ним немного, убедился, что Жозеф в самом деле не в здравом рассудке: он ничего не сообщал и только хлопотал об одном: чтобы находиться в комнате, постоянно запертой на замок, ключ от которого был бы у него в кармане. Когда это было для него сделано, он вздохнул и осведомился:

    - Правда ли, что скопцы дают деньги?

    - Кому? - спросил его Горданов.

    - Ну тем, кто идет в их веру.

    - Да, говорят, что дают. А что такое? Не хочешь ли ты в скопцы идти? Прекрасно бы, братец мой, сделал, и мне бы деньжонок дал. Скопцы богатые.

    - Нет; я это так, - уронил Жозеф и, спрятав ключ, укутался в одеяло и вздыхал всю ночь, а к утру забредил скопцами.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"
    © 2000- NIV