• Приглашаем посетить наш сайт
    Фет (fet.lit-info.ru)
  • На ножах. Часть 5. Глава 15.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"

    Глава пятнадцатая. Удивил!

    Опасения Глафиры, однако же, были напрасны: шорох за перегородкой не заключал в себе ничего страшного и угрожающего, а, напротив, обещал нечто смешное. В этом Бодростина удостоверилась в ту же минуту, когда, пожелав разрешить свое недоумение, чиркнула зажигательной спичкой о стоявшую на столе плитку опиленного песчаника.

    - Не зажигайте, не зажигайте, Бога ради, огня! - прокричал ей из-за перегородки знакомый голос Висленева, и шорох оберточной бумагой стал слышен еще резче и торопливее.

    - Что это за вздор еще? - спросила Глафира, опустив незажженную спичку.

    - Нет, нет, нет, это не вздор: пожалуйста, не зажигайте.

    - Да что вы, с ума, что ли, сошли?

    - Нет; только одну минуточку; еще одну только минуточку не зажигайте, а потом можно.

    Глафира вместо ответа чиркнула новою спичкой, но та, вероятно, отсырела и не загорелась; другая тоже, у третьей отскочила головка; зажигая четвертую, Бодростина уронила на пол весь зажигательный снаряд и стала подбирать его.

    Во все это время Висленев усиленно ворочался, кряхтел и пыжился.

    Но вот Глафира зажгла огонь, и в ту же самую секунду Жозеф сделал самодовольное "у-у-ф", и добавил: "фу ты, Господи, как я вспотел!"

    - Что даже находите нужным объявить об этом, - отозвалась Бодростина, зажигая от одной свечи другую на подзеркальной доске. - Но пожалуйте-ка сюда.

    - Сейчас-с.

    И затем прошла еще минута, а Висленев не появлялся, между тем как в узкий просвет под дверью Глафире были видны висленевские сапоги.

    - Да идите же скорее, а то мы из-за вас еще опоздаем, - крикнула Глафира.

    - Иду-с, иду.

    И сапоги засуетились около двери, но опять ни с места. Глафира подошла скорыми шагами к двери, быстро отмахнула ее одним движением, но отмахнула не без труда и не без усилия, потому что за дверью цепко держался за ручку и наконец вылетел на средину комнаты... кто?.. Как назвать это лицо? Глафира отступила два шага назад. Вместо Жозефа пред ней стоял... чужой человек, брюнет, с лицом, тщательно закрытым ладонями.

    - Да что же это, наконец, такое? - воскликнула Глафира и, одним движением отведя руки незнакомца от его таинственного лица, расхохоталась.

    Пред нею стоял Висленев, но не Висленев белый и волокнистый, а жгучий, пламенный брюнет, с темною родинкой на лбу у правой брови и с другою такою же наперекось посередине левой щеки.

    Лишь фигура да взор напоминали прежнего Висленева: он также мялся на месте и то тупил глаза вниз, то хотел их поднять и рассмеяться, что ему, наконец, и удалось. Видя недоумение Глафиры, он вдруг принял из несмелой и потерянной позы самую развязную и, шаркнув и размашисто поклонясь пред Бодростиной, отнес в сторону руку и произнес:

    - Как вы находите?

    - Довольно отвратительно. Объяснитесь, пожалуйста, что это за маскарад? Для чего это вы изволили окраситься в эту вороную масть и расписали себе родимыми бородавками фронтон.

    - Так... совершенно так, потому что это так нужно, - отвечал Висленев.

    - Трус, - произнесла, презрительно покачав на него головой, Глафира. - Ах, какой трус, и жалкий, презренный трус, теряющий сознание и не ведающий, что он делает.

    - Можете говорить, что вам угодно, а всякий борется за существование, как он умеет, - отвечал, обижаясь, Жозеф. - Я за границей, при иностранных законах о праве женщины не трусил, и никогда бы не струсил, и не побоялся моей жены, будь я ей хоть даже вдесятеро более должен, но когда мы въезжаем в Россию, где на стороне женщин законы, тут... я, как мужчина, обязан сберечь свою свободу от жениной власти; да-с, я это обязан!

    Глафира не возражала ни слова и, глядя молча на перекрашенного Висленева, размышляла: как ей с ним быть? Удобно ли ей везти его с собою далее, после его предусмотрительной, но неожиданной выходки? Ее вдруг посетила мысль: не сделал ли он это еще в каких-нибудь иных целях?.. Кто его знает; он что-то долго ходил, мог зайти куда-нибудь в богатый магазин и... пожалуй, чего доброго, что-нибудь стянул? Что же удивительного для человека, который решился уже однажды подрезать приятельский портфель, доверенный ему на сохранение? Но она еще посмотрела и решила, что это подозрение не может иметь места, потому что где ему решиться и что-нибудь сделать самому! Но про всякий случай... про всякий случай она сказала, что она с ним рядом в одном вагоне не поедет.

    - Это почему? - полюбопытствовал Жозеф.

    - А потому, что тот же цирюльник, который вас раскрашивал, конечно, мог заподозрить ваше поведение и, вероятно, уже до сих пор указал на вас полиции.

    Иосаф Платонович затрясся и лепетал, что он красился у самого простого мастера, в глухой улице, и что нынче красятся многие очень порядочные люди, а что родинки он сам сделал себе ляписом. Впрочем, он не сопротивлялся Глафириному решению и, схватив свой саквояж, побежал на железную дорогу, чтобы взять себе место во второклассном вагоне. Тут он забился ранее всех в темный угол и, замирая со страха, дожидал отхода поезда, меж тем как выехавшая позже его из нумера Бодростина спокойно поместилась в купе первого класса.

    Часть: 1 2 3 4 5 6
    Часть 5, глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19 20
    21 22 23 24 25 26 27 28
    29 30 31 32 33 34 35 36
    Эпилог
    Примечания
    А. Шелаева: "Забытый роман"
    © 2000- NIV