• Приглашаем посетить наш сайт
    Хомяков (homyakov.lit-info.ru)
  • Гора. Египетская повесть. Глава 29.

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
    Примечания

    ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

    Зенон поднял голову и увидал возле себя Нефору.

    — Что тебе опять от меня нужно? — спросил ее Зенон.

    — Раньше мне нужна была твоя любовь, а с той поры, когда ты отверг меня, мне стала нужна твоя гибель.

    — Да простит тебе небо злое желание; но если тебе нужна была моя гибель, для чего ты губишь не меня одного, а такое множество других людей?

    — Я ненавижу всех людей твоей веры: я хочу, чтобы все вы сразу были осмеяны в том, во что вы верите, и это уже достигнуто.

    — Может быть, ты еще ошибешься.

    — Ну, оставь вздор! Разве все самые лучшие люди ваши не сомневаются; разве они не разбежались, а остальные не ищут возможности скрыться? И ты сам теперь отдалился разве не с тою же целью, чтобы скрыться от прочих и спасти свою жизнь? Я тебя понимаю — ты должен сильно страдать, видя свою ошибку и слабость своих единоверцев, и я рада, что дождалась этого и могу спасти тебя: следуй скорее за мною. Я приготовила все, чтобы спасти тебя от позора и смерти.

    — А тебе разве известно, что нас непременно ждет смерть и позор?

    — Без сомнения! — отвечала Нефора, — ведь гора не пойдет с своего места и не загородит Нила, чтобы поднять его воды, а разгневанный народ побьет вас камнями или побросает в реку. Бежим, следуй за мною: любовь моя скроет тебя и будет твоим утешением!

    И она сильно тянула за руку Зенона.

    — Я не намерен бежать! — ответил Зенон, отстраняя руку Нефоры.

    Она остановилась.

    — Что же ты хочешь делать?

    — Я исполню мой долг и умру, если нужно.

    Нефора опустилась и села возле него на землю и про говорила:

    — Тогда и я здесь останусь с тобою.

    — Для чего?

    — Для того, что я люблю тебя, — жизнь без тебя мне несносна. Знай: я в отчаянии обещала правителю выйти замуж за его сына, а между тем я не в силах исполнить это обещание. Умереть с тобою мне отраднее, чем жить с ненавистным Дуназом. Пусть берут мое богатство, но себя я не отдам и умру вместе с тобою.

    Зенон взял ее руку и тихо сказал:

    — Я должен бы благодарить тебя за такие чувства; но если ты любишь меня, то я стану просить тебя сделать другое.

    — Говори, я все для тебя сделаю!

    В голосе Нефоры стали слышаться слезы.

    — Если небу угодно, чтобы через час мы погибли, то умоляю тебя, не губи себя вместе со мною и не выходи замуж за человека, в котором нет ни рассудка, ни доброго сердца. Сделай другое.

    — Что же я должна сделать?

    — После нас останется много сирот и старцев, которых пошлют в цепях в каменоломни, — останься жить и живи долго для них. Подай мне эту милостыню... обещай мне это, Нефора, и я счастливо умру, передав тебе любовь мою к страдающим людям!

    При слове «любовь» Нефора вздрогнула и прошептала:

    — Повтори.

    — Что?

    — Еще раз повтори это слово. О Зенон! Если б ты знал, как для меня сильно слово «любовь»!

    — Конечно, я это знаю, Нефора. Любовь обнимает всех в одном сердце.

    — Отчего же ты не любил меня, Зенон?

    — Я не мог принять той любви, которая принуждала меня пренебречь послушанием к словам моего учителя и забыть его просьбы для удовольствий плоти, но теперь, когда ты не та, какою была, а иная, когда ты укрепляешь, а не расслабляешь дух мой и обещаешь отдать себя делам любви, — теперь я люблю тебя, сострадательная Нефора.

    Нефора схватила обеими руками руки Зенона и вскричала:

    — Ты взял мое сердце... Я сделаю все, чего ты желаешь, я стану жить с тобой для добра, но лучше всего... все-таки бежим отсюда: в толпе есть люди, которые нас укроют, мы уйдем, и я буду твоею рабой.

    — Рабой? Для чего же, Нефора? Ты теперь любишь людей без различия их породы и веры; ты готова служить им, ты одного со мной духа, ты сестра мне, мой друг... Если хочешь, будь моя невеста... Я счастлив, я не боюсь ничего и умру, благословляя тебя за то, что ты восхитила меня твоим чудным порывом, но я не побегу, я не скроюсь от тех, кто несчастлив, и... я скажу тебе больше: я не дам унизить насмешкой его... того, кого я зову моим учителем и моим господином... Довольно его унижали! Если я даже останусь один — что, быть может, случится, — я один взойду на гребень горы: пусть видят, что кто его любит, тот ему верит.

    — Но для чего это нужно?

    — Это нужно для счастья людей, потому что в учении его сокрыт путь ко всеобщему счастию, но чтобы идти этим путем... надо верить, Нефора, — надо сдвинуть в жизни что тяжелее и крепче горы, и для того надо быть готовым на все, не считая, сколько нас: один или много.

    — Ты не будешь один, — отвечала Нефора, и в ее голосе почувствовалось волнение и слезы.

    Зенон опять взял ее за руку и сказал ей:

    — Но отчего ты смутна, и зачем грусть в твоем голосе?

    — Я боюсь отвечать тебе правду.

    — Не бойся, ответь.

    — Он... этот твой учитель стал и стоит между мною и тобою... Ты его любишь больше меня... Он меня от тебя отстраняет...

    Зенон покачал головою.

    — Нет, Нефора, — сказал он,— тот, кого я люблю, тот, кто мог быть знатен и предпочел быть нищим, мог уничтожить своих врагов, и вместо того молился за них, — он никого не разлучает,— он соединит нас и научит любви, возвышающей душу и сердце!

    — Я не хочу такой любви.

    — Отчего?

    — Она никогда не может удовлетворить сердце женщины.

    — Ты ошибаешься. Слушай меня терпеливо. Мы с тобою в земле фараонов. Ночь сокрывает от нас места, на которые я мог бы тебе указать и сказать: там город Он, там пирамиды Гизеха, которые видели Юзуф и Зулейка. 1 Зулейка любила Юзуфа мятежною страстью, такою же, какой ты дала над собою волю однажды. Она не боялась уронить себя и своего мужа этою любовью. Юзуф был прекрасен. Он был, конечно, красивей меня. Об этом дошла до нас их чудесная повесть. Когда знатные женщины укоряли Зулейку за то, что она любит Юзуфа, она дала этим женщинам по ножу и по апельсину, и когда они стали чистить свои апельсины, Зулейка кликнула своего «раба». Юзуф вошел, и все женщины обрезали себе руки и уронили свои апельсины... Но Юзуф тогда не любил прекрасную Зулейку, и его не влекло к ней потому, что Юзуф не любил лжи и обмана. Зулейка отомстила ему и погубила его. Ему это стоило более глаза. Юзуфа сокрыла темница, а Зулейка стала томиться и плакать, и когда умер ее муж, она бросила дом свой и жила в шалаше, оплакивая свою жестокость и повторяя имя Юзуфа... И когда об этом услышал Юзуф, тогда согрелось сердце его и он пришел к Зулейке в ее тростниковый шалаш и сказал: «Ты добра, голубица моя, и будь мне женой». Неужто такая любовь, по-твоему, хуже угарного чада туманящей страсти, которая быстро пройдет и оставит одно сожаление? Любовь же того, кто может сказать: «всем ты добра, моя голубица», — обещает разумную жизнь, а не пыл... Суди же, что лучше? Вот и ты теперь... кротка и добра... ты не мятешься о том, чтобы всех превзойти на собрании убором; ты меня слушаешь тихо и, может быть... скажешь: «Друг мой, Зенон! я в себе чувствую новое сердце. Будь силен и ничем не смущайся. Пусть будет что будет: иди, куда тебя повлекут — на смерть или в каменоломни, — Нефора твой друг: она останется жить, она будет матерью всех несчастных сирот, которых оставят погубленные христиане»...

    — Оставь! о, оставь! я все это сделаю, и все для тебя.

    — Нет, для того, кого я люблю больше себя и кому я хочу быть послушен во всем, что мне ясно и что непонятно.

    — Пусть будет и так! Твой друг я и раба твоего господина!

    Зенон привстал, тихо поцеловал Нефору в голову и сказал:

    — Теперь все совершилось, гора тронулась с места.

    — Да, — отвечала Нефора, — и мне показалось, что земля под ногами как будто качнулась...

    — Ты очень устала, нам время расстаться. Рассвет должен быть близко. Сереет, и я замечаю вдали крестьянина в спаржевом поле. Прощай, друг мой Нефора, — возвратись скорей в город и обо мне не заботься: я делаю то, что я должен делать; я не боюсь каменоломен: я художник, и меня не заставят катать гранит, а я буду выделывать гаторовы головы... и я буду счастлив там, далеко в изгнании, я буду вспоминать о тебе и буду радоваться, что ты стала не та, какою была, что ты любишь людей и живешь для того, чтобы делать добро людям. Еще раз прощай и не следуй за мною... Но что это такое?.. Теперь вдруг и мне показалось, что вправду земля под ногами вогнулась и опять поднялась!

    — Да, да! трясется земля!

    — И я слышу гул... что-то трещит в глубине под горою... И когда собрались эти тучи! Огонь и вода падают с неба!..

    Это была гроза — столь редкое явление под безоблачным небом Египта, что Нефора ее даже не могла представить, но Зенон читал Страбона и сейчас же узнал это явление и вспомнил, как оно при своей редкости в Египте бывает сильно и страшно. Да и размышлять ни о чем не оставалось времени, потому что на них полил такой сплошной ливень, под которым только и осталось скорее упасть ниц. Вода лилась не каплями и не ручьями, а цельным, сплошным потоком, молнии реяли, гром грохотал, и земля содрогалась, пухла и вновь вздымалась и гудела.

    Кричавший верблюд, и ночные капли в доме правителя, и танцевавший на берегу черный ибис — все оправдали свои приметы: над землей Мицраима повторилась гроза и ливень Страбона...

    Зенон, поверженный ниц, помышлял только о том: если таково здесь на горе, что нельзя встать и нельзя сделать шага, то что же теперь должно происходить в долинах, куда должны устремиться сбегающие с гор воды!..

    1 Зенон рассказывает историю Иосифа и жены Понтифара так, как она передается в египетских преданиях и в Коране Магомета (Коран, гл. XII, стр. 21—111). (Прим. автора.)

    Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
    14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
    Примечания
    © 2000- NIV