• Приглашаем посетить наш сайт
    Лермонтов (lermontov.niv.ru)
  • Письмо в редакцию (дело гувернантки Булах и девицы Мазуриной)


    ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

    Милостивый государь
    г. редактор.

    В 20 № московской «Газеты Гатцука» напечатана заметка, в которой между прочим сравниваются мои литературные коварства с чистосердечием, которое обнаружил по отношению митрополита Филофея писатель Тертий Филиппов, имевший свою роль в деле Булах.

    Эту статью и приведенное в ней четверостишие приписывают мне.

    А как я этой статьи не писал и имею свои причины желать, чтобы на мой счет ни теперь, ни после не было поставлено ничто, написанное о г-не Филиппове безыменно, и в раздражении, и в обиде, для которых в названной статье указаны поводы, то в некоторых литературных целях я имею честь просить вас, г. редактор, дать мне возможность объяснить в вашем издании, что я названной статьи о г-не Филиппове не писал и не мною тоже сочинено четверостишие, оканчивающееся строками:

    И дорогое имя Тертия
    Блестит уже в лучах бессмертия.

    Мне об этом стихотворении известно только то, что известно очень многим в нашей столице, то есть что стихотворение это начертано под портретом г-на Филиппова, который он довольно охотно показывает.

    Сколько я помню об этом стихотворном начертании, мне кажется, что «имя Тертия» там названо не «дорогое», а «всеблагое». Впрочем, который из вариантов вернее, — я не знаю.

    Николай Лесков.
    С.-Петербург,
    29 мая 1884 г.


    Примечания

    ПИСЬМО В РЕДАКЦИЮ

    Печатается по тексту газеты «Русский курьер», 1884, № 150, 2 июня.

    18—23 мая 1884 года в Московском окружном суде слушалось сенсационное дело по обвинению некоей Н. А. Булах в присвоении громадной суммы (более полумиллиона рублей). Состоя гувернанткой при богатой девушке А. В. Мазуриной, получившей громадное наследство, Булах совершенно подчинила ее себе, побудила отдать все деньги и затем довела умственно дефективную девушку до полного слабоумия и сумасшествия. Для маскировки присвоения значительные суммы были от имени Мазуриной розданы различным благотворительным и религиозным обществам и учреждениям. В связи с этим «делом» «Газета А. Гатцука» (1884, № 20, 26 мая) напечатала бесподписную заметку «Благочестивое размышление». В заметке упоминался незадолго перед тем умерший киевский митрополит Филофей. «Ныне, когда усопший иерарх «ничтоже речет о себе», на судебном разбирательстве по делу Булах является свидетельство, что будто бы покойный митрополит за 30 000 руб. (те же 30 сребреников) предал, по просьбе Булах, девицу Мазурину на распятие — благословил ее идти в миссию в Сибирь, что перед кончиною, в болезни, и он, видимо, боялся, чтобы не пострадать от правительства за эти 30 тысяч и т. д. — Что в этом свидетельстве правда, что ложь? «Ничтоже речет» в ответ свидетелю ни почивший наш благочестивый иерарх, ни помешанная ныне девица Мазурина». Названным свидетелем, выступившим на процессе против митрополита, был Т. И. Филиппов. «Тот самый Тертий Иванович Филиппов, — говорилось в заметке, — охранитель «благочестия», который один из первых провидел в рассказах г. Лескова «Заметки неизвестного» якобы вредное глумление даже над духовным саном, потому лишь, что в созданных фантазиею автора типах из духовного сословия автор осмеивает несомненно вредные начала, существующие в духовенстве... тот самый «эпитроп» гроба господня, наследник Готфрида Бульонского, поборник у нас константинопольских фанариотов, добивающихся создать в православном мире своего рода папство, признавший вместе с фанариотами болгарскую церковь еретическою за некоторое обособление ее от грабежа и подавления славян-болгар греческим духовенством, тот самый Т. И. Филиппов, который мечтает попасть в обер-прокуроры св. синода и о котором гласит некий эпиграф:

    По службе подвигаясь быстро,
    Ты стал товарищем министра.
    И дорогое имя Тертия
    Уже блестит в лучах бессмертия!»

    Как явствует из письма Лескова к сыну от 31 мая 1884 года, заметка эта была «всеми» приписана Лескову. «Я должен был это опровергнуть не потому, чтобы боялся Филиппова, но потому, что этот человек сделал мне слишком много зла и я не хочу шутить с ним. Я поступил бы иначе и смелее». В том же письме Лесков так объяснял отправку своего «Письма в редакцию» в московские газеты (кроме «Русского курьера», экземпляры «письма» были посланы также в «Русские ведомости» и в «Современные известия»): «Здесь я не мог опровергнуть, — все боятся» (А. Лесков. Жизнь Николая Лескова, стр. 502—503).

    © 2000- NIV