• Приглашаем посетить наш сайт
    Куприн (kuprin.lit-info.ru)
  • Письма. Щебальскому П.К. 7 мая 1871 г.


    43
    П. К. ЩЕБАЛЬСКОМУ

    7 мая 1871 г., Петербург.

    Уважаемый Петр Карлович, здравствуйте! Во-первых, я скучаю, давно и давно не получая от Вас ни одной милой для меня строчки. Порою думаю: не рассердились ли Вы на меня за что-нибудь и не перестали ли любить меня понемножечку, но потом отказываюсь этому верить, потому что не знаю тому никакого повода. Не докучил ли я Вам своими письмами да комиссиями? Это легко быть может, однако и в этом случае будьте долготерпеливы и многомилостивы, ибо мне без Ваших милостей нельзя обходиться. (Хороша причина и обстоятельство!) Посылаю Вам всё, то есть переделанный конец «Смеха и горя» и посвящение Вам этой книги с письмом к Вам, назначаемым для печати во главе книжки, вместо предисловия. Учините, бесценный благодетель мой, следующие распоряжения и настояния.

    1) Велите набрать и конец повести и письмо и в корректурах просмотрите, и то и другое с полномочием от меня выпустить или приписать, где что-нибудь найдете необходимым, но ради бога не доводите этого опять до Михаила Никифоровича, потому что при его теперешней сосредоточенности на другом предмете и при его недугах это того и гляди что заляжет в длинный ящик, или снова явится перерыв или затяжка, как с Вашею статьею о конкордате. Теперь я видел, как это бывает и как трудно этому быть иначе. Лучше сами больше выпустите, если найдете нужным, но не взносите, пожалуйста, на апелляцию.

    2) Само собою разумеется, что все это касается только повести, где я, однако, непременно прошу сберечь конец, то есть не самые последние строки, которые могут быть и не быть, а рассказ о том, как Ватажкова высекли в Одессе, и главное, его заключительное письмо ко мне о моей ссоре с немцами. Это ставлю conditio sine qua non. 1

    3) Письмо же к Вам, посылаемое почти без просмотра, ибо очень спешу, прошу Вас выправить, обдумавши его со многих сторон, и уже по Вашей выправке велеть тиснуть и прислать мне тот оттиск.

    4) Равно прошу Вас сказать Лаврову, что я всегда на другой же день возвращаю корректуры и у меня ничего не задерживается. А если что не получается, то это, значит, пропало на почте.

    5) Прошу г. Лаврова набрать, тиснуть и прислать мне обертку по прилагаемому оригиналу и на такой бумаге, какую он намерен мне поставить. Я же прилагаю образчик вышедшей на сих днях книги Сарсе (изд. Гиероглифова) и заявляю желание, чтобы моя книжка была как можно более похожа на эту. Бумага дикого цвета скучна, и на ней этикет не так ярко кричит, как на желтой.

    6) Надеюсь, что «Смех и горе» вы покончите теперь не более как за два приема, то есть кроме того, что уже, вероятно, приготовлено к следующему № (10 мая), останется на один номер. Пожалуйста, попротежируйте, чтобы не тянули и чтобы Лавров тоже не медлил. Вы знаете, какая большая разница выпустить книгу в мае, когда люди разъезжаются по деревням и дачам, или в июне, когда уже никого нет в городе.

    7) (Экая бессовестность, уже седьмое!) При случае устройте 800 экземпляров «Смеха и горя» Вашему книгопродавцу Кольчугину совершенно на тех же условиях, на каких Вы признаете удобным доверять ему Ваши издания. Что он на это скажет и как с ним надо написать условие? Я буду в Москве проездом в Киев в июле, но это надо сделать ранее, чтобы вся московская порция книги поступила к нему, как только выйдет из типографии. Пусть бы он мне написал, если он письменнее петербургских редакторов Кашпирева и Трубникова, имеющих свои понятия о вежливости и об английских королевах.

    Затем что же еще? Как нахальные гости, обглодав кости, тотчас берутся за шапки и идут спать, так и я: навалил Вам три короба просьб, рекомендуюсь Вашим слугой и почитателем и этой не стоящей монетой расплачиваюсь за Ваши обязательнейшие одолжения. Впрочем, нечего более и делать и нечего сообщать. Все мы здесь поделались такими учеными, что только и речей что про образование, и уж леший знает, когда эта скука окончится? Однако порадую Вас и прогрессом: на сих днях узнаете о новом законе, по которому сослуживцы капитана Постельникова получают право входа в новые суды и имеют по-старому право участвовать в следствиях и по-новому даже производить их сами. Слышано сие из источника верного (от князя Мещерского и Бориса Обухова). Как не радоваться таким сюрпризам? «Принц голландский» по осмотре его с разных сторон, говорят, не годится. На мой взгляд, он тоже не авантажен. Я думал, что уж плоше короля Неаполитанского (похож на лакея) ничего нет хуже, но этот «голландский» превзошел мои ожидания. Имеет, однако, какое-то фамильное сходство с фельетонистом «Голоса» г-ном Нилом Адмирари, но как Вы таких больших людей не знаете, то, стало быть, Вам это все равно что ничего, да оно и действительно ничего. Будьте храбры и здоровы.

    Н. Лесков.

    Нельзя ли напомнить ее сиятельству Вере Петровне, что она со мною «не по поступкам поступает», я ее карточку раскрасил, а она мне вместо другой шиш под нос.

    Позвольте также осведомиться: получили ли Вы мои бессмертные творения?




    Примечания

    43

    Печатается по автографу (ПД). Впервые опубликовано в сборнике «Шестидесятые годы», стр. 316—317.

    ...посвящение Вам этой книги с письмом к Вам, назначаемым для печати... — Отдельное издание повести «Смех и горе» (1871) имело посвящение («Посвящается Петру Карловичу Щебальскому») и следующее открытое «письмо», выходящее за рамки личного обращения к адресату:

    «Милостивый государь
    Петр Карлович!

    Ничего не писал я с таким большим удовольствием, как настоящее посвящение Вам «Смеха и горя». Незначительный вклад, который я делаю в русскую литературу этим неважным сочинением, конечно, не давал бы мне права украсить его Вашим почтенным именем, но по мере того, как очерки, составляющие эту книгу, выходили в периодическом издании, Вы оказывали так много сочувствия их скромному успеху, так дружески служили мне опытными и всегда полезными советами и указаниями, что я не могу отказать себе в удовольствии выпустить этот невеселый смех и это досаждающее горе в сопровождении страницы, выражающей мою Вам признательность и мое к Вам почтение.

    Пусть равномерно страница эта удержит на себе и ту тягостную для меня грусть, которую я ощущаю, выпуская это издание «Смеха и горя». Как ни странно мне, весьма малоискусному беллетристу, жаловаться, что мое произведение не понято, но, однако, эта жалоба невольно срывается с моих уст, и я не могу не высказать.

    Вам и многим другим расположенным ко мне литературным людям, неравнодушно прислушивавшимся к общественным толкам во все время продолжения этих очерков в периодическом издании, известно, что наша публика нашла в моих очерках много такого, что ее смешило, и проглядела все, что, кажется, не могло бы ее не огорчать. Говоря короче, в «Смехе и горе» общество заметило и удостоило вниманием своим один смех и не усмотрело никакого горя. Это для меня тоже смех и горе. Но есть еще нечто и более грустное: меня прямо укоряют в недобром намерении осмеять все, и лишь снисходительнейшие из укорителей винят меня только в неразборчивости и неосторожности, благодаря которым я будто осмеял рядом с явлениями, достойными насмешки, явления серьезнейшие и достойные почтения. Что я могу сказать на это? Критика у нас или безмолвствует, или, нетерпимая и пристрастная, давно позабывшая свое литературное призвание и лишь полицейски ограждающая одни интересы партий, часто не стоящих никакого ограждения, она давно уже отучила русских писателей от всякой надежды услышать ее беспристрастный голос. Она у нас для писателя не защитник, не советник и не друг, а недруг. Самому за себя мне отвечать нельзя, да и у меня недостало бы и времени опровергать все возражения, делаемые мне с разных сторон по поводу «Смеха и горя»; остается, следовательно, желать одного, чтобы новые читатели этой книги прочли ее без предвзятых намерений видеть в моем рассказе одну только злость, которою я и не обладаю. Если бы я мог, я бы просил их верить, что смех мой — не смех злорадства, а смех скорби, которую, кажется, легче понять, чем не понять ее.

    Н. Лесков».

    В последующих переизданиях «Смеха и горя» и посвящение Щебальскому и «письмо» были Лесковым сняты.

    Учините... следующие распоряжения и настояния. — См. об этом в примечании к повести в т. 3 наст. издания.

    ...с Вашею статьею о конкордате. — См. письмо 40 и примечание к нему.

    Книга Сарсе. — Имеется в виду книга Фр. Сарсе «Осада Парижа. 1870—1871». Перевод с 5-го французского издания. СПб., 1871.

    ...сослуживцы капитана Постельникова... — жандармского офицера, персонажа повести «Смех и горе».

    Обухов, Борис — знакомый Лескова.

    «Принц голландский» (Оранский) — находился в России с 15 по 24 мая 1871 года; предполагалось, что он женится на одной из великих княжон.

    Нил Адмирари — псевдоним журналиста Л. К. Панютина (1831—1882).

    Вера Петровна — дочь Щебальского.

    ...мои бессмертные творения? — Речь идет о сочинениях Лескова, посланных Щебальскому (см. письмо 40).

    1 Непременным условием (лат.).

    © 2000- NIV