• Приглашаем посетить наш сайт
    Львов Н.А. (lvov.lit-info.ru)
  • Письма. Толстому Л.Н. 4 января 1891 г.


    1891
    182
    Л. H. ТОЛСТОМУ

    4 января 1891 г., Петербург.
    Досточтимый Лев Николаевич!

    Получил я Ваши ободряющие строчки по поводу посланного Вам рождественского № «П<етер>б<ург>ской газеты». Не ждал от Вас такой похвалы, а ждал, что похвалите за то, что отстранил в этот день приглашения литературных «чистоплюев» и пошел в «серый» листок, который читает 300 тысяч лакеев, дворников, поваров, солдат и лавочников, шпионов и гулящих девок. Как-никак, а это читали бойко и по складам и в дворницких, и в трактирах, и по дрянным местам, а может быть кому-нибудь что-нибудь доброе и запало в ум. А меня «чистоплюи» укоряли, — «для чего в такое место иду» (будто роняю себя); а я знал, что Вы бы мне этого не сказали, а одобрили бы меня, и я мысленно все с Вами советовался: вопрошал Вас: так ли поступаю, как надобно? И все мне слышалось: «двистительно» так и надобно. Я и дал слово Худекову дать ему рассказ и хотел писать «О девичьих детях» (по поводу варшавских и здешних детоубийств и «Власти тьмы»), а тут вдруг подвернулась этакая история с Мих<аилом> Ив<ановичем> Пыляевым. Я и написал все, что у нас вышло, без прибавочки и без убавочки. Тут с начала до конца все не выдумано. И на рассказ многие до сей поры сердятся, и Мих. Ив. смущают спорами, так что он даже заперся и не выходит со двора и болен сделался. Я ему Ваше письмо отнес и оставил для утешения; а одна купчиха ему еще ранее прислала музыкальную «щикатулку» — «чтобы не грустил».

    Он и не грустит о пропаже, а надоели и мне и ему со спорами: «К чему это касающе и сообразное». Тут и подоспело от Вас подкрепление, за которое Вас и благодарю. Под Нов<ый> год повреждал свое здоровье у Суворина шампанским вином и слышал от Алексея С<ергееви>ча о присланном ему от Ч<ерт>кова рассказе, сост<авленном> Вами по Мопассану. Ч—в пишет, чтобы «не изменять ни одного слова», а С<увори>н видит крайнюю необходимость изменить одно слово — именно слово «девка», имеющее у нас очень резкое значение. Я думаю, что эту уступку надо сделать, и советовал С<увори>ну писать об этом прямо Вам, так как этак дело будет короче и есть возможность скорее сговориться. Положение Ваше в людях такое, как надо быть. «Ускоки» набегают и шпыняют воздух в Вашем направлении. Зато Вы помогаете и «карьерам». Так, например, гнилозубый Аполлон, как 1 № цензуры иностранной, дал «брату Якову» поручение составить доклад о Ваших сочинениях на англ<ийском> языке. «Бр<ат> Яков» трудился и гнусил: «Каково это мне: я должен его запрещать». И, разумеется, запретил. Тогда «Аполлон» сказал ему, что это ему «в воспитание», и затем, чтобы утешить его, — привел к нему Лампадоносца и Терция... И возвеселися Иаков, и теперь уже не смущается, и «стих» против Вас сочинил, и Никанора стихом же оплакал... И говорят, будто ему теперь «другой ход дадут». Страхов стал лепетать какой-то вздор. Влдм. Соловьев держит себя молодцом, и с ним приятно спорить и соглашаться. Меня все занимало, как теперь у нас, о чем ни заговори — обо всем хотят судить «с разных точек зрения», — и потому все выходит поганое чисто и чистое погано. А Вл. Сол<овьев> подметил у всех «три измерения»: нигилистическое, православное и практическое. Александр Энгельгардт по одному из этих измерений оставил деревню, и живет здесь, и сидит у Головина (Орловского) и у Лампадоносца, и поступает на службу инспектором сельск<ого> хозяйства с большим жалованьем; а ходатай за него Лампадонос, у которого жена доводится Энг<ельгар>дту племянницей. И Менделеев «тамо же приложися», — и примеры эти не останутся беспоследственны... Вспоминаешь Салтыкова: «Все там будем!!.» Видеть Вас очень жажду и не откажу себе в этом: приеду один и с работою на 3—4 дня (если не стесню собой). Мне теперь хочется побыть с Вами вдвоем, а не в компании.

    Любящий Вас
    Н. Лесков.

    Чистокровный нигилист А. Михайлов (Шеллер) ругает в «Живоп<сном>обозрении» H. H. Ге и напечатал картину, как «от<ец> Иоанн» исцеляет больную... А заметьте, что этот их «отец Иоанн» называется «Иван Ильич».

    Усердно прошу сказать мой поклон графине Софье Андреевне, Татьяне Львовне и Марье Львовне. Я часто вспоминаю, как мне у Вас было хорошо.

    Повесть моя еще у меня, и я не спешу, — боюсь. Не переменить ли заглавия? Не назвать ли ее: «Увертюра»? К чему? К опере «Пуганая ворона», что ли?




    Примечания

    182

    Печатается по автографу (Толстовский музей). Впервые опубликовано в сборнике «Письма Толстого», стр. 77—79.

    Получил я Ваши ободряющие строчки... — по поводу рассказа Лескова «Под рождество обидели (Житейские случаи)» — «Петербургская газета», 1890, № 354, 25 декабря. Письмо Толстого не сохранилось, однако сущность его оценки явствует из параллельных высказываний писателя в письмах к другим лицам. Так, В. Г. Черткову он писал 17 января 1891 года: «Какая прелесть! Это лучше всех его рассказов». Позднее Толстой включил рассказ, в своей обработке, в «Круг чтения». Сохранился также валик с записью чтения Толстым этого рассказа для детей яснополянской школы (см. М. Поляновский. Живая речь Л. Н. Толстого — «Литературная газета», 1940, № 47).

    ...«двистительно»... — из реплик Второго мужика в пьесе Толстого «Плоды просвещения».

    ...о присланном ему от Ч<ерт>кова рассказе... — «Франсуаза».

    Гнилозубый Аполлон — Аполлон Николаевич Майков (1821—1897), поэт, исполнявший, начиная с 1889 года, обязанности председателя комитета цензуры иностранной. По воспоминаниям А. Н. Лескова, к Майкову «отношение отца было почтительно-холодное. Он ценил его поэтическую форму, но не мог простить ему ни его чиновного генеральства, ни его сухой манеры генерала от литературы» («Вестник литературы», 1920, № 7(19), стр. 6).

    «Брат Яков» — Я. П. Полонский, который также служил в комитете цензуры иностранной.

    ...и «стих» против Вас сочинил... — стихотворение Полонского «После чтения «Крейцеровой сонаты».

    ...и Никанора стихом же оплакал... — Стихотворение Полонского на смерть архиепископа Никанора (Бровковича, 1826—1890) неизвестно.

    Страхов стал лепетать какой-то вздор. — По-видимому, имеются в виду полемические выступления Николая Николаевича Страхова (1828—1896), критика и философа, по поводу статей Владимира Соловьева о книге Н. Я. Данилевского «Россия и Европа».

    Энгельгардт, Александр Николаевич (1832—1893) — профессор-химик, был в 1870 году выслан из Петербурга и, поселившись в Смоленской губернии, занялся сельским хозяйством. О своих занятиях и наблюдениях написал «Письма из деревни» (в «Отечественных записках» и отдельно), — книгу, которую высоко ценил Ленин. Слух о поступлении Энгельгардта на государственную службу не подтвердился.

    Головин, Константин Федорович (1843—1913) — реакционный беллетрист и критик (псевдоним — К. Орловский).

    И Менделеев «тамо же приложися»... — Дмитрий Иванович Менделеев (1834—1907) после вынужденного ухода из Петербургского университета был назначен членом Совета торговли и мануфактур.

    Видеть Вас очень жажду... — Поездка к Толстому в январе 1891 года не состоялась.

    Чистокровный нигилист А. Михайлов (Шеллер) ругает.... H. H. Ге. — «Нигилистом» Лесков называет Шеллера за то, что в его романах неоднократно выводились (с большим сочувствием) «люди шестидесятых годов». В бесподписной заметке редактировавшегося Шеллером «Живописного обозрения», 1891, № 1, стр. 18, по поводу выставки передвижников писалось: «На этой же выставке фигурировала несколько дней приобревшая печальную известность картина Ге «Христос перед Пилатом». В свое время мы подробно писали про эту картину, служащую наглядным примером, до какого искажения, художественного и исторического, может дойти извращенная фантазия художника». В том же номере журнала помещен рисунок С. Верещагина «Посещение больной о. Иоанном Сергиевым»; о нем также упоминает Лесков.

    А заметьте, что этот их «отец Иоанн» называется «Иван Ильич». — Лесков обращает внимание своего корреспондента на совпадение имени и отчества Иоанна Кронштадтского и героя повести Толстого.

    Повесть моя еще у меня... — «Полунощники».

    © 2000- NIV