• Приглашаем посетить наш сайт
    Мордовцев (mordovtsev.lit-info.ru)
  • Письма. Черткову В.Г. 28 января 1887 г.


    58
    В. Г. ЧЕРТКОВУ

    28 января 1887 г., Петербург.
    Владимир Григорьевич!

    Я шестой день не выхожу из дома. Болен мучительным судорожным кашлем, от которого, однако, чувствую уже облегчение. В беде этой усматриваю нечто и утешительное: я могу не идти не только на обеденное бахвальство по Пушкине, но и на молитвенную комедию о нем со стороны людей, допускающих религию только «как стимул политического объединения». Но зато не могу быть и у Вас. Хотя корректура рассказа как раз лежит у меня на столе и я люблю иметь таких слушателей, как Вы и Анна Константиновна, в то время, когда еще вещь правится, а не тогда, когда она уже вышла. Слушатель нужен не литератор, а человек, верно чувствующий и определенно направленный. Поэтому я хотел бы прочесть «Скомороха» по корректуре Вам и Анне Константиновне, но не при гостях, которых я не знаю. Многоличие здесь не в помощь. Вам (Вы пишете) это было бы приятно, а я Вам говорю, что мне и делу это было бы, или могло бы быть, полезно. Мое-то кажется важнее, но вот: как это уладить? Я могу удержать у себя корректурные листы еще два-три дня. Здоровье мое, наверно, станет улучшаться, и я буду в состоянии выехать и читать тихо (так как у меня судорожная боль в горле). Остальное обдумайте сами с Вашей супругой.

    Начало, то есть 1-ю половину легенды, которая выйдет в февральской книжке «Историч<еского> вестника», посылаю Анне Константиновне. Прошу ее прочесть. Вторая половина, — самая важная, — в корректуре. Она очень щекотлива, и потому женское ухо при слушании ее мне драгоценно. Будьте любезны, не оставьте меня без ответа.

    За желание общения благодарю Вас и сам имею это желание. Дух, которым водимся и дышим, дозволяет нам общение живое и отрадное. Зачем этим не пользоваться и не черпать друг в друге восполнения и поправок? Я буду помнить Ваши вечера по средам.

    О «Федоре и Абраме» я не совсем с Вами согласен и боюсь, что Вы не правее меня. Дитя (народ — дитя, и злое дитя) надо учить многим полезным понятиям: кормилицу за грудь не кусать и пальца не жечь, а потом гнезда не разорять и молоденькую горничную за грудь не трогать. Все это разное, да в одном духе, и ведет к одной цели — к воспитанию души. Ориген, Иустин-философ и другие великие умы со всех сторон брали дичок и его культивировали христианским колером, а мы себя если «укоротим, то не воротим». Не все по одному долбить, — иначе наскучишь и дыру пробьешь. Моя цель не то, чтобы все зараз обхватить и кодекс религии выразить, а чтобы добиться у мужика минуты размышления о жиде... Довольно, Владимир Григорьевич, довольно этого! Не гонитесь за всем сразу. Я знаю то, на что Вы указываете, но дорожу полезнейшим — передать рассказ авторитетно для тех, кои привыкли почитать за авторитет «книги кожаны». Пусть тут торгуют, — это зло не делает. Вспомните, что Л. Н. говорит о «помойном ушате», в котором есть и ценный камешек... Я этим камешком дорожу и говорю Вам как человек, достаточно знающий и понимающий русского простолюдина. Притом же ведь это в самом деле из Пролога, — ведь это же некоторым образом легенда историческая! И жид умел уважать любовь и веру к «мужу галилейскому»... Да чего же еще хотите?.. Иначе ведь все можно засушить и так заанатомировать, что станут все как солдатики, и явятся «скучные произведения», — а с ними и охлаждение читателей.

    Теперь к Вам просьба в суетном роде. Ко мне раз пять приезжал от Вашего покойного отца генерал Хрещатицкий, с просьбою составить такую форму солдатской присяги, которая менее оскорбила бы закон Христов. Я от этого отстранялся, но, наконец, сдался и что-то написал. Хрещатицкий был в восторге, и мы распрощались друзьями. Почему покойный отец Ваш послал его ко мне, — я не знаю. Думаю, что указание на меня могло быть сделано Вашею матушкою. Это мне теперь нужно бы знать, потому что Хрещатицкий мне нужен для моего сына, оканчивающего курс в Константиновском военном училище. Россия такая страна, где необходимо иметь звание, а для этого надо отслужить известное время. Я хотел бы написать Хрещатицкому, но не знаю, как его зовут и где он находится. Не известно ли это Вашей матушке, и — еще лучше, — не даст ли она со своей стороны строчки к Хрещатицкому? Пожалуйста, пособите мне в этом.

    Прошу Вас верить моему живому сочувствию Вам и Вашей супруге.

    Николай Лесков.



    Примечания

    58

    Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Публикуется впервые.

    ...я могу не идти, не только на обеденное бахвальство по Пушкине, но и на молитвенную комедию о нем... — Имеются в виду общественно-официальные чествования памяти Пушкина в связи с пятидесятилетием его смерти.

    Я хотел бы прочесть «Скомороха» по корректуре... — Повесть «Скоморох Памфалон» была опубликована в мартовской книге «Исторического вестника». См. также примечание к письму 49.

    «Федор и Абрам» — повесть Лескова «Сказание о Федоре-христианине и о друге его Абраме-жидовине» («Русская мысль», 1886, № 12).

    Ориген из Александрии (около 185—254) — раннехристианский богослов и философ. Константинопольский вселенский собор (553) признал его писания еретическими.

    Иустин (около 105—166) — раннехристианский богослов и философ-полемист.

    ...от вашего покойного отца... — Григория Ивановича Черткова. Чертков, Г. И. (1828—1884) — генерал-адъютант; в течение многих лет ведал особым комитетом «по устройству и образованию войск».

    ...могло быть сделано вашей матушкою — Елизаветой Ивановной Чертковой.

    ...для моего сына... — то есть для Андрея Николаевича Лескова.

    ...Вашей супруге — Анне Константиновне Чертковой.

    © 2000- NIV