• Приглашаем посетить наш сайт
    Чулков (chulkov.lit-info.ru)
  • Жизнь Николая Лескова. Часть 7. Глава 4.

    Вступление
    Часть 1: 1 2 3 4 5 Прим.
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Часть 4: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 6: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Примечания, условные сокращения
    Ал. Горелов: "Книга сына об отце"

    ГЛАВА 4

    БЕЗ УБОИНЫ

    В отведенном ранним воспоминаниям очерке "Дворянский бунт в Добрынском приходе" повествовалось, как у "справедливого", бескорыстного попика-запивушки, "хлебосола из последних сил", к его именинам, на 1 января, заготовлялась преданиями требовавшаяся снедь и доступное по местным условиям питие.

    "Угощение бывало не тонкое, но обильное и даже вкусное, особенно на рождество, в пасху, на храмового Николу и в Новый год на день Василия Кесарийского, когда все орловское православие кушает в честь благородного философа Кесарии "касарецкого поросенка". Отец Василий был в этот день именинник и подавал своим прихожанам несколько "касарецких" поросят - варенных с хреном в зубах и жаренных с лучком и с кашей.

    К этому приспособливалась сама природа: свиньи у отца Василия так и поросились, чтобы дети их могли к Васильеву дню получить аттестат зрелости и стать "каса-

    * Фаресов, с. 216.

    ** Н. Гусев. Из воспоминаний. - "Литературная газета", 1945, N 47 (1158), 17 ноября.

    *** "Письма Толстого и к Толстому", с. 177.

    рецкими". Тогда для них наставала новая торжественная минута: их кололи, и это, по уверению крестьян, приносило им большое удовольствие, так как всякое животное, убиваемое к христианскому празднику, "с радостью на нож идет".

    И действительно, когда поросяток обделывали и, окунув в воду, устанавливали рядом на завалинке замораживать, они представляли из себя что-то младенчески благоговейное: замерзая все рядком с поднятыми вверх обрубленными лапками, они точно сами себя приносили в благоприятную жертву.

    Крестьяне говорили: "У батьки поросятки как молятся! На Касарецкого их есть будем".

    Это все было весело.

    Напитки у отца Василия были неодинаковые - на дворянском столе сливняковая наливка и красное сорокацерковное вино, а на батрацком - полугар и сыченая брага, чрезвычайно приятного вкуса. По вкусу мужичков, ее значительно портили, подливая туда водки, через что брага становилась крепче, по-народному "разымчивее", но без этой примеси она составляла очень хороший напиток, который мы, дети, любили лучше наливки.

    Отец Василий при гостях никогда не пил: он пил "после". Он сам так говорил, когда его спрашивали: "Что же вы, батюшка, сами не выкушаете?" Он отвечал: "Я после".

    И он исполнял это "после" с самою несчастною добросовестностью, которая приводила в смущение весь дом и приход..." *

    В дни писания рассказа Лескову полностью исполнялось пятьдесят годов. Читая эти аттические строки, кто бы подумал, что через немного лет описывающий младенчески благоговейных, как бы молящихся, поросяток и в безоглядной простоте находивший, что "это все было весело", автор превратится в апостола всестороннего воздержания, апостола "безубойного питания", "мясопуста" и "сердобольника", строго ополчится на табак и хмельное.

    Это было, конечно, добродетельно, но и скучновато.

    О том, как совершалась метаморфоза, подробно, но по закону времени, может быть, не во всем безошибочно, изложено в письме Лескова к В. В. Протопопову от 10 сентября 1892 года:

    * "Исторический вестник", 1881, N 2, с. 359-360; "Русская рознь". СПб., 1881, с. 66-67.

    "Я до 47 лет пил вино, курил сигары и папиросы и ел мясо и все это почитал для себя за необходимое. <...> В конце этого периода у меня обнаружились припадки жестокой нервной болезни, известной под именем "ангины" или "грудной жабы". Повод к обнаружению первого припадка был нравственного свойства - сильное душевное волнение; но с тех пор страдания мои стали неимоверно жестоки и не уступали никакому лечению. Порою являлось иногда небольшое облегчение, но потом болезнь снова ожесточалась и целые три года я страдал ужасно и почти ежедневно. От получения одного неприятного письма я пролежал раз в корчах 22 часа. Ничто известное врачам не останавливало этого ужасного припадка. (При мне тогда случайно был редактор "Иллюстраций" Ф. Ф. Александров). Ни писать, ни читать я не мог и боялся всякой встречи, чтобы она не вызвала во мне волнения, причем тотчас же начинались корчи. <...> Тогда Лев Бернардович, поддерживая во мне надежду на исцеление, сказал мне: "Если бы вы могли обратиться к вегетарианской жизни - это бы, я думаю, принесло вам большую пользу". Я сейчас же положил себе исполнить его совет и с 15 ноября 1891 года перестал есть мясо, и мне опять стало легче. Теперь я страдаю гораздо меньше, чем в три прошлые года, когда я постоянно и безуспешно лечился. Теперь я читаю, немножко пишу, могу принимать у себя добрых людей и не боюсь разговаривать с ними, чего прежде не мог без страха, что вот сейчас, того и гляди, меня свернет и пойдет корчить... Всему этому облегчению я знаю только одну очевидную для меня причину - это то, что я стал жить по-вегетариански, то есть ем пищу только растительную, молочную и яйца, не пью вина и не курю ни папирос, ни сигар. Впрочем, вино и курево я оставил еще ранее и признаюсь, что всего труднее мне показалось перестать курить... Это как-то очень долго помнилось, и при досуге все опять хотелось закурить. Вино я оставил легче, а мясо - еще того легче. Мне теперь совсем никогда не хочется есть мяса, и я вполне доволен простыми и скромными блюдами вегетарианского стола, при котором мои прежние страдания облегчились". *

    Так говорилось и писалось после трех лет искания

    * В. Протопопов. Заметка - газета "Россия", 1900, N 296, 20 февраля.

    средств к смягчению страдании, вызывавшихся "ангиной", за два с половиною года до смерти. Когда же практически осуществился вегетариано-этический сдвиг?

    23 апреля 1883 года в письме к Шубинскому Лесков беззаботно обещает дать у себя гостям на предстоящей вечеринке "тельца упитанного" 49.

    18 марта 1887 года, уже едва не в канун личного знакомства с Толстым, он заботливо вырезывает из N 3969 "Нового времени" выдержку из опубликованного в "Русских ведомостях" "реферата", сделанного Толстым в Москве, в Психологическом обществе. Столбцы наклеиваются на листок чистой бумаги и достаточно щедро испещряются подчеркиваниями красными чернилами некоторых указаний Толстого, как, например: "Под любовью к ближнему не следует разуметь только любовь к жене, детям, знакомым, даже соотечественникам; это все могут быть высшие формы эгоизма". Или: "Чем сильнее в нас деятельная любовь к истине и к ближним, чем выше развита готовность к самопожертвованию, тем более мы сливаемся с жизнью общего, тем глубже познаем смысл разумной жизни и тем решительнее торжествуем над своими несчастиями, страданиями, смертью".

    Выше столбцов Лесков ставит как бы заглавие - "Понятие о жизни". Ниже, явно взволнованный, он пишет от себя:

    "Кто любит отца или мать больше меня, тот меня недостоин", то есть кто угождает желанию родных или вообще желанию людей, которое не согласно с тем, что повелевает истина и добро, - тот бога недостоин, хотя бы весь век ел постное, как корова, и молился на все стороны" *.

    Набор противоцерковных аргументов неотступно тверд, но как будто не удовлетворяет однообразность последних: изречение из "писания", родные по плоти, истина, добро... Создается привычный, почти досадительный привкус. Хочется оживить представление и впечатление. Вводится "корова". Вегетарианству еще не пришел час.

    9 февраля 1890 года я заношу в свой дневничок, что у отца за обедом был "удивительный гусь" и что вечером мы с ним поехали в Мариинский театр слушать в ложе со знакомыми "Африканку" **.

    * Архив А. Н. Лескова.

    ** Там же.

    Курс, взятый на безубоину, первоначально находит себе отражение в произведениях.

    В заразительно веселой, чисто орловской панораме "Грабеж", появившейся в печати в декабрьской "Книжке "Недели" 1887 года, порядочным диссонансом общему тону рассказа представляется описание убоя молодых бычков зажиточным мясником, стоящим с ножом в руке и умиленно заслушавшимся "яростно свистящего" над его головой в клетке соловья *.

    В вышедшем 1 июля 1889 года в N 13 журнала "Труд" рассказе "Фигура" повествовалось о матери героя, которая "ни мяса, ни рыбы не кушала из сожаления к животным", из которых выкормленные ею были для нее "как родные", а соседских она считала своими "знакомыми" и вообще "не ела тел убитых животных" **.

    Позже, в декабрьской книжке "Вестника Европы" 1891 года, в "Полунощниках", Клавдия на вопрос Ивана Кронштадтского, почему она не ест мяса, отвечает, что ей и вкус не нравится, и "просто я не люблю видеть перед собою трупы <...> Трупы птиц и животных. Кушанья, которые ставят на стол, ведь это все из их трупов" ***.

    Здесь уже слово "тела" заменено давно принятым Толстым словом "трупы". В книге К. С. Станиславского "Моя жизнь в искусстве" говорится, как 31 октября 1893 года Лев Николаевич, застав Давыдовых за обедом, "горячо советовал им не есть трупов".

    В 1892 году у Лескова родится желание выпустить вегетарианскую поваренную книжку, а также и книгу об этике пищи с предисловием Толстого ****.

    Одновременно, 15 июля 1892 года Лесков пишет польскому вегетарианцу и составителю вегетарианских книг Константину Оскрагелло 50. Выписав все, что нашлось из его книг в Петербурге, и получив еще одну от самого автора, он спешит выразить свою признательность и радость:

    "...Примите за нее, уважаемый человек, искреннюю и глубокую благодарность от человека, сродного вам по духу и вами обрадованного. Я не знаю: слыхали ли вы обо мне и знаете ли меня, но я теперь счастлив, узнав

    * Собр. соч., т. XIII, 1902-1903, с. 154.

    ** Собр. соч., т. XIX, 1902-1903, с. 84, 97.

    *** Там же, т. XXXI, с. 77-79.

    **** В. Протопопов. У Н. С. Лескова. - "Петербургская газета", 1892, N 252, 13 сентября.

    вас и получив радость в общении с тем разумением, которое нашел в ваших книгах. По духу и под haslem * того, чья монограмма выставлена на книге "Pokarmy" **, мне ничто не затрудняет свободной, братской любви к вам "w dole lub niedole." ***. Мы одной веры "ko zbawieniu" ****, и я ищу общения с вами.

    Обе книги ваши прекрасны: они исполнены разумным человеком под наитием духа божия, преподанного "ko zbawieniu" Иисусом Христом, да будет он посреди нас во веки веков. Я искал ваших книг для вегетарианских рецептов kulinarnych и нашел это, но нашел еще более того драгоценное - это ваши простые и для всякого разумного человека ясные и понятные ваши философемы. Ум мой и сердце мое настроены в этом же духе, и мне хочется не называть вас "wielmoznym panem", a хочется сказать вам: "kochany brat!" Таковы мои чувства, вызванные духом книги, где кроме pokarmow fizycznych есть и pokarmy высшего регистра..."

    Анонсы и заметки, связанные с изданием вегетерианской поваренной книги, вызывают вихрь нападок, глумлений и обвинений со стороны многих газет.

    Травля Лескова за вегетарианство вообще, а в суворинском "органе" в особенности, не унимается. Постепенно она достигает апогея в неподражаемо пошлых фельетонах В. П. Буренина от 1 и 29 января нового, 1893 года в NN 6050 и 6078 "Нового времени" 51.

    Порождая возмущение опрятных людей, они вызвали брезгливые строки А. П. Чехова в письме к Суворину от 5 февраля 1893 года: "Нападки на вегетарианство, и в частности буренинские походы на Лескова, кажутся мне очень подозрительными" 52. А через год, 27 марта, в письме к Суворину же, он приходит к своего рода заключительному и убедительному выводу о вегетарианстве: "расчетливость и справедливость говорят мне, что в электричестве и паре любви к человеку больше, чем в целомудрии и воздержании от мяса" 53.

    Владелец газеты все это читает с удовольствием и нимало не помышляет об ограждении тяжко больного и стареющего литературного своего сверстника от разнуздан-

    * По слову (пол.).

    ** Пища (пол.).

    *** В счастье или несчастье (пол.).

    *** К спасению (пол.).

    ных налетов. Как бы в искупление неприглядности своего поведения, при встречах он с гаденькой шутливостью спрашивает: "Не сердитесь, голубчик?" *

    Объявились противовегетарианские и противолесковские подголоски и в "Петербургской газете".

    Вегетарианство, конечно, находило себе некоторое, по преимуществу практическое, отражение и в родственной переписке. Ограничусь выдержками из двух более поздних писем к О. С. Крохиной - от 22 октября 1892 года и 14 января 1893 года:

    "Хорошо, что ты здорова. Это от тебя редко приходилось слышать, и еще, верно, можешь быть здоровее, если станешь больше делать руками, да не будешь курить, не будешь вино пить и мясо есть. Это оказывает прекрасные последствия, и притом нимало не трудно. Из всех этих мнимых будто бы "лишений" мне чувствительно было только одно - перестать курить, но когда я это сделал, то стало прекрасно: и теперь я пользуюсь свободой от трат, от дыма в комнате и от копоти в легких. Боткин, умирая, говорил: "ах, зачем я поздно узнал вред курения!" Женщине же курить кроме того как-то и развращенно... та и отдает "вольною женкой" **.

    "Болезням твоим не удивляюсь. Я и сам все болен. Пора болеть. Довольно невоздержничали, - надо и расплатиться за все излишества чрева, глотки и прочего. Без этого дело уж не обойдется. А чтобы поменьше пришлось страдать - обратись к умеренности и оставь злое и излишнее: перестань есть мясо и кровь живых существ; не пей вина и не накачивай в свое тело табачного дыма и никотинного яда. Люди, оставляющие эти злые и гадкие привычки, получают облегчение в здоровье и просветление в разумении. Вот и ты это попробуй и увидишь, что это хорошо, и во всяком случае гораздо полезнее, чем стонать и жаловаться от того, в чем никто помочь не может. Я же могу тебе сказать, что оставить мясо, вино и курение не только полезно, но и очень легко" ***.

    Угадывая, что сестра не следует его указаниям, Лесков 13 июня 1893 года распространительно преподает их ее почти двадцатилетним старшим дочерям, явно призы-

    * См., напр., письма Лескова к Л. Н. Толстому от 9 и 20 января 1891 г. - "Письма Толстого и к Толстому", с. 87, 90.

    ** Архив А. Н. Лескова (фонд Н. С. Лескова).

    *** Там же.

    вая их внять его советам и повлиять на мать, рикошетируя при этом по последней на всем протяжении своего письма:

    "...Так и жить надо, чтобы не мельтешили в вашем разговоре слова о том, что "им хорошо - они богатые; а нам плохо - мы бедные". Вы совсем и не бедные, да и разговор об этом никому не интересен, и ни к чему он не ведет, кроме пересудов и распрей <...> Я стар, а в молодости моей я был глуп и очень безнравствен, и я так не думал и умно не поступал; но вот мне теперь дано дожить до радости, и я вижу прелестных молодых юношей и девиц, занятых прекрасными мыслями об общей пользе, а не франтовством, весельем и разгулом, как было в наше постыдное время, и я вижу, как эти нынешние, свободные и целомудренные девушки прекрасно живут, и как мало нужно для их довольства, и как они ничего и никого не боятся, кроме своей доброй совести, и я, старик, радуюсь за людей и за вас: вам легче будет проявить хорошо, чем жили мы, которым внушали, что надо всего больше наживать да достигать почета и тому подобного. Поверьте, что нет никакого счастия гнаться за этим, а есть большое счастие в том, чтобы не желать того, без чего можно жить, не страдая от голода, холода и болезней. А болезни все большею частью происходят от излишеств: от переедания, от трупов животных в виде кушаний; от вина и от табаку. А между тем есть беспутники, которые почитают за нужное и табак курить и вино пить, и я это делал и думал, что без этого нельзя; а когда добрые люди меня хорошо посрамили и я увидал свое безрассудство, то мне теперь стало и прибыльно, и здорово, и другим у меня весело - трезво, чисто, воздух не отравлен дымом, и мне удивительно: как же я прежде этого не понимал, а все пил, курил, ел печеные трупы птиц и телят, и все это мне казалось за нужное! Думайте же, друзья мои, надо всем, чего хочется: есть ли это в самом деле нужное, без чего нельзя прожить спокойно, или это можно откинуть прочь и от того только будет спокойнее? Первое дело - не коптить своих легких табачным дымом, и будут все здоровее, и это даст деньги на дачу. Советую попробовать с этого начать" *.

    Женатый, я навещал в эти годы отца по преимуществу вечером или утром. Все считались с его столовым

    * ЦГЛА.

    аскетизмом и старались не создавать в этой области никаких затруднений; трапезовали дома, а к нему шли беседовать за чаем. Это сглаживало рознь обычаев.

    Судя по письму Л. Я. Гуревич ко мне, довольно широко процитированному выше, Варя говорила о каких-то частных отступлениях "дяди" от вегетарианства, а Е. Д. Хирьякова 54, много лет спустя, подтвердила ей, "прибавив со своей мягкой и умной улыбкой: "Даа... Особенно он куропаток любил". Я представляю себе, что все это так и было, одно вместе с другим: из глубины идущее стремление к праведности, к вегетарианству, смиряющему страсти по опыту Толстого, и - непосильность этой задачи для неудержимой натуры Николая Семеновича. Варя всего этого не могла осмыслить..." *

    Любовь Яковлевна права: тринадцатилетнему подростку не по силам осмыслять сложность и сбивчивость человеческих движений; старику не всегда под силу выполнять задачу, противную привычкам всей жизни.

    Вступление
    Часть 1: 1 2 3 4 5 Прим.
    Часть 2: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Часть 4: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 5: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 6: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Прим.
    Часть 7: 1 2 3 4 5 6 7 8 Прим.
    Примечания, условные сокращения
    Ал. Горелов: "Книга сына об отце"
    © 2000- NIV